— Что тебя конкретно интересует?
— Видишь ли, батя, я думаю медленнее, чем ты, но всё же думаю. Иногда. Скажи, кто напялит корону, если сдохнут Майя, Белоснежка и я?
— У тебя нет прав на престол, — заметил Волк.
— Только не говори, что моё проигранное сватовство было с твоей стороны способом уберечь меня от большой игры!
— Возможно.
— Ой, да ладно! Но всё равно: после смерти Майи и Белоснежки, кто взойдёт на трон?
— Внучка короля Робера.
— Внучка? Что за внучка?
— Дочь младшей сестры королевы Илианы.
— А кто, прости, её младшая сестра?
— Фея Елена. Седьмая из фей.
— А дочка этой самой Елены… Чернавка? Я правильно понимаю?
Румпель усмехнулся. Губы его скривились как от лимона.
— Чернавка — это не имя, Бертран. Это прозвище.
— Да плевать. Почему высокородная принцесса вдруг стала служанкой? — мрачно поинтересовался Кот.
— Догадайся.
— После заточения Илианы в зеркало, жизнь её сестрицы и племянницы тоже ты спас?
Румпель сморщился сильнее, а я мысленно проклинала всю эту странную королевскую семейку.
— Фей нельзя убивать, — брезгливо пояснил Волк. — Иначе твоя мать давно была бы мертва. Дочек фей — тоже. Они наследуют неприкосновенность. И дар. Благо, хоть дар у них пробуждается лишь после смерти матери. И хорошо, что Чернавка не знает, что она…
— Уже знает, — резко оборвал его Бертран. — Она встречалась с Илианой.
«Елена, Елена, — думала я. — Хорошее ж такое имя… Лена, Леночка, Элейна, Алёна…Хелена… Элинор…Нелли… Нэлли Петровна!».
— Подождите! — завопила и сама испугалась своего крика. — Нэлли Петровна!
Оба с удивлением обернулись ко мне. В глазах Бертрана заплескалось беспокойство о моём психическом здоровье.
— Меня сюда отправила Нэлли Петровна, соседка. Но не могла же простая женщина перебросить меня проклятьем в сказочный мир, верно? Нэлли — это Елена… Не та ли самая? И ещё, Илиана заявила, что та, кто меня сюда прислал, всегда беспокоилась о своей молодости. Значит, Илиана знала её лично!
Как же я раньше не подумала об этом!
— Кстати, никогда не спрашивал, как ты тут оказалась, — проворчал Бертран.
И я рассказала. И про грузчика-сборщика мебели, и про дрель, и про Нэлли Петровну, и про сон. А ещё вспомнила слова Илианы. Бертран краснел и бледнел. Чёрные глаза Румпеля то вспыхивали, то гасли.
— Интерес-сно, — прошипел он. — Очень интерес-сно.
Бертран хмыкнул:
— И не говори. Девочка, обхитрившая зловещих мужиков, идущая по трупам и умело устраняющая соперниц на своём пути. Очень интересный сюжет… для сказки. Ты мне лучше скажи, батя, как ты её прошляпил?
— Руби всегда была молчаливой девочкой. Послушной и старательной. Кто бы мог подумать…
— Надо что-то делать! — я не терпеливо топнула ногой. — Белоснежка…
— Уже мертва, — Румпель пожал плечами. — Слишком много прошло времени. Ей уже дали яблоко, и теперь принцессе остаётся только ждать своего принца. Интересно другое. Я заточил Илиану в Зеркало, а её сестрицу выслал в Первомир, лишённый магии. Елена забросила Майю в Эрталию. Не думаю, что это случайно. Не думаю, что Руби не знала, откуда пришла Майя. Но как Руби связалась с матерью…
Он резко умолк.
— Тоже понял? — насмешливо переспросил Бертран.
— Зеркала. Через Илиану, — Румпель, расстегнул воротничок и отошёл к узкому окну-бойнице. Замер.
— Ненавижу фей, — прохрипел. — Мерзкие бессмертные твари! Никогда не знаешь в какой момент из доброй спасательницы замарашек и дровосеков эта зараза становится стервой, способной насылать несмываемые проклятья. Это был заговор двух фей и одной пред-феи. Через зеркала. Уничтожить Анри, свалить вину на его супругу. Руками Белоснежки казнить королеву. Потом устранить принцессу. Или наоборот — руками королевы убить принцессу…
— И что нам теперь делать? — тихо спросила я.
Капитан обернулся и мрачно взглянул на меня.
— Финал сказки близок. И не мы одни знаем сюжет, не так ли? Видимо, Елена… Нелли Петровна в Первомире читала эту книгу, а затем сообщила Илиане. Та — Руби. Сказки очень сопротивляются, когда их сюжет пытаются изменить. А потому феи пошли не поперёк, а по течению сюжета. Какого чёрта, Майя, ты меня не послушалась⁈
— Не смей её пугать! — прорычал Бертран. — Ты только детей, похоже, и умеешь делать, а как обращаться с женщинами — нет. Одну прошляпил, другую перепугал насмерть. И ты всерьёз считал, что после всего этого она должна была тебя слушаться⁈ Дыба, пытки и… Я охренел, когда услышал. Даже я поверил, что Анри убил ты.
Румпель устало отмахнулся, болезненно морщась:
— Иллюзии. Рекомендую. Крайне способствуют росту репутации. Такие же иллюзии, как кровь на полу зеркальной комнаты и тела королев. В королевской темнице давно нет узников.
И тут до меня дошло. Иллюзии⁈ Иллюзии! Да ты ж… гад! Мерзавец! Я зашипела и бросилась на Волка. От неожиданности он не успел перехватить мои руки, и я проехалась ногтями по его щеке, оставив алую полосу.
— Убери свою женщину! — прорычал Румпель, крепко схватив мои запястья. — Пока не убил.
Я ударила его коленом в пах, но промазала. Ярость бурлила, переполняя. Бертран подскочил, вырвал, обнял, с усилием прижав к себе.
— Тише, моя хорошая.
— Спасибо, — буркнул Румпель.
