— В первую брачную ночь она притащила в спальню лоскут моей сорочки и показала его Анри. Сорочки, которую я сожгла сразу после того, как побывала у Зеркала. Этот лоскут оказался испачкан кровью. Не настоящей, но Анри сразу понял, что я была в комнате…
— Ты точно помнишь, что сожгла сорочку полностью?
— Да. Я помню, как помешала золу кочергой. Не понимаю, откуда она достала его.
— Отодрала от другой сорочки, сходила и испачкала её в той самой комнате, — быстро предположил Бертран.
Я уставилась на него в ужасе.
— Господи… Но зачем? И ещё, знаешь, когда я приходила мириться с Белоснежкой, то рядом с ней была Чернавка… И… Боже…
«Нет-нет-нет! Неужели?..». Я выдохнула и произнесла, сама себе не веря:
— А откуда Белоснежка узнала про смерть отца? Это была наша первая брачная ночь, девочка не могла вот так вот взять и прийти в мою комнату случайно… Кот, неужели в тот день её прислала Чернавка? Но тогда… значит, девица знала, что король отравлен. И Румпель неспроста перечислял Чернавку в числе подозреваемых…
— То есть, — подвёл итоги Бертран, — Чернавка послала тебя в башню, чтобы спровоцировать гнев короля, отравила Анри, затем послала Белоснежку, скорее всего, сказав, что что-то увидела. Например, как ты бросила в кувшин какой-то порошок… Ну или не знаю, но что-то такое, после чего не глупая — а она совсем не глупа — Снежка была абсолютно уверена, что ты — убийца. А, значит, должна была арестовать тебя и казнить.
— Но зачем это всё Чернавке? Зачем ей убивать короля, меня, Белоснежку?
— Не знаю. Вот только понимаю, что Снежка сейчас в большой опасности. Она доверяет этой девке. Чернавка отдаст ей яблоко, а обвинит потом тебя. Ведь в замке все знают, кто послал с тайным поручением Чернавку…
Я застонала. Как же всё это… продумано. До мелочей. Рассчитано и сыграно! Той, на кого никто не обращает внимания! Но…
— Кот… а откуда Чернавка могла знать, что ты сегодня увезёшь Белоснежку? Ведь мы и сами придумали этот план ночью и… — Я вдруг вспомнила захлопнувшуюся дверь в тот момент, когда мы жарко целовались. — Она нас слышала! — и коротко поведала Коту о потерянном кольце и о том, что нас подслушали.
На его щеках заходили желваки. Он закусил губу, нахмурился. А потом попросил:
— Расскажи мне ещё раз сказку о Белоснежке. От начала и до конца. Подробно.
Пожав плечами, я рассказала.
Кот задумался. Он молчал и пропускал мои волосы сквозь пальцы. Я тоже не прерывала тишины. Пережитое нервное потрясение лишило меня последних сил и воли к победе.
— В этой сказке нет Румпеля, — заметил Бертран, — нет Рапунцель… Да и Анри особо нет.
— Да. Эрталия — это словно смесь разных сказок.
Он быстро глянул на меня, а потом потёрся о мои волосы и мурлыкнул:
— Когда-нибудь я попрошу тебя рассказать сказку обо мне. Кот в сапогах, говоришь? А сейчас — вставай и пошли. Если не можешь идти, я донесу тебя на руках.
— Куда?
Мне вовсе никуда не хотелось идти, хотелось спать
— К человеку, который сможет нам кое-что объяснить.
— К кому?
— К Румпелю.
— Нет! — я вскочила.
— Знал, что тебе не понравится. Но только Волк может нам сейчас помочь. Мы с тобой сложили все детали, но… есть одна крошечная деталька, которой не хватает. И я уверен, она есть у…
— … твоего отца.
Бертран с недоумением уставился на меня. Я смутилась:
— Прости. Это надо было как-то не так сказать… Но нет времени на деликатность. А это может быть важно: Румпельштильцхен — любовник твоей матери и твой отец. Мне призналась в этом сама Илиана.
Я думала, Кот распереживается, как тогда, с матерью, но он вдруг рассмеялся, подхватил меня на руки и двинулся к выходу.
— Вот подлец, а? Не, ну скажи! — фыркал он. — Собственного сына престолонаследия лишил!
— Тебе смешно⁈
— А то! Конечно, смешно. Вот же засранец! Теперь я понимаю, почему он всё время крутился рядом, фехтовать учил, жизни наставлял… Паразит! Друг, тоже мне!
Я не разделяла весёлого настроя Бертрана, но Кот, казалось, полностью избавился от всех прежних опасений. Насвистывая весёлую мелодию, он пересёк коридор, свернул на винтовую лестницу башни. Легко поднялся наверх, а затем с ноги ввалился в небольшую дверь.
— Привет, папаня! — заорал громко. — Выходи давай!
Я не сразу заметила тёмную дверь слева от нас в серой каменной стене. Увидела, лишь когда в ней показался Румпель. Капитан прислонился к косяку, скрестил руки на груди и молча посмотрел на нас. Кот продолжил дурачиться:
— Румпель, я твой сын! — завопил он. — Вот нежданчик, да?
— Положим. И?
— Да ладно? А объятья, рыдания и вот это всё? Что, ничего не будет?
Кот поставил меня на ноги и прошёл вперёд, оставив меня за спиной. Румпель пристально смотрел на него.
— Ну ладно, — вздохнул Бертран. — Я к тебе по делу,
— Неужели?
— Ой, оставь свой скепсис! Да, у меня тоже могут быть дела. Махнёмся информацией, не глядя? Ты мне скажешь, какое отношение Чернавка имеет к королевскому роду, а я тебе назову убийцу Анри.
«Что-о?» — хотелось спросить мне, но я закусила губу. Сердце билось, как бешенное. Румпель по обыкновению остался невозмутим. Как будто ничего происходит особенного. Лишь уточнил холодно:
