Из-за жарко растопленного камина в комнате было очень душно. Еще час и за окном начнёт темнеть. А ещё через час я отправлюсь к Илиане. Я сняла платье. Ухитрившись потихоньку перевернуть корсет шнуровкой вперёд, развязала. Скинула юбки и начала переодеваться в мужскую одежду, которую когда-то — казалось так давно — мне купил Бертран. Натянула нечто вроде гольф на подвязках, обула ноги в мальчишечьи сапоги, повесила портупею о шпагой, накинула плащ и принялась ждать.
Душно. Жарко. От ожидания знобит и одновременно кидает в жар. И дышать нечем.
Я подошла и распахнула дверь на балкон. И замерла.
Прямо по клумбам, ломая ветви яблонь, в мою сторону мчался всадник. И, раньше, чем я разглядела его лицо, нехорошее предчувствие подсказало мне, кого я увижу.
— Майя, — прохрипел Бертран, грязный, потный, растрёпанный, запрыгнув на балкон. — Она исчезла.
— Что?
— Я… прости. Я ничего не понимаю!
Он испуганно посмотрел на меня. Стремительно подошёл к прикроватному столику, схватил кувшин и принялся жадно глотать воду, а потом обернулся ко мне.
— Я искал её несколько часов. Перерыл всё вокруг: валежник, кусты, смотрел на деревьях… Я не понимаю, как она могла исчезнуть⁈
— Кто?
— Белоснежка. Чертовщина какая-то!
— Но вы же были верхом… Подожди. Расскажи, как это произошло, — резко потребовала я.
Бертран шумно выдохнул. Его трясло, но мужчина взял себя в руки.
— Да, мы ехали верхом несколько часов. Потом Белоснежка попросила сделать остановку. Мы хорошо опережали погоню, и я согласился. Ты же понимаешь: женщина… Она двинулась в кусты, но я решил на всякий случай пойти следом. И… Нет, я не собирался чего-то такое… Но она принялась кричать. Майя… она глупость какую-то кричала. Я даже не сразу понял, о чём она говорит. Только видел, что у неё истерика.
— Что она кричала? — Я догадывалась.
Проклятая сказка!
— Что-то про сердце, которое я у неё хочу вынуть… Знаешь, я… сдурил. Мне стало так смешно, что я пошутил. Ну чушь же, да? Я сказал, что её сердце мне нужно для коллекции… Она завизжала и бросилась бежать. Я — за ней. И тогда Снежка упала на колени и принялась, рыдая, умолять, чтобы я не убивал её. И тут меня пробрало.
— И что ты сделал?
— Я пообещал, что не буду её убивать. Она что-то про тебя несла… Ерунду какую-то. Я ничего не понял. Только попытался её успокоить. Мне показалось, что у меня даже получилось. Она перестала плакать, и вполне адекватно попросила дать ей возможность сходить в туалет. Ну и отвернуться. И… Майя, прости меня, я идиот. Я так боялся напугать её, что остался ждать на месте. И ждал, наверное, полчаса…
— Понятно, — прошептала я. — Но почему именно ты⁈ Почему… Ты же — Кот в сапогах!
— Сдались тебе эти сапоги, — проворчал он. — Не волнуйся. Я решил тебя предупредить на всякий случай. Но сейчас захвачу собак и факелы и…
— Собак? У тебя есть собаки?
— Ну конечно. Я же главный королевский ловчий, ты забыла?
Я застонала и схватилась за голову. Забыла. Да! Я совсем забыла… И сама послала Белоснежку с охотником в лес…
— Майя, — расстроился Бертран, — ну чего ты? Не переживай за нас. Иди своей дорогой. Я найду Белоснежку и…
Уткнувшись лицом ему в плечо, я бессильно всхлипнула.
— Она у гномов.
— У кого?
— У рудокопов. Мне про них Чернавка рассказала. Где-то там должно быть семь братьев-рудокопов. Белоснежка у них.
— Отлично, — с преувеличенной бодростью отозвался Кот. — Зови Чернавку, пусть покажет дорогу.
Ну уж нет! Чернавку я не отпущу. Хватит мне исполнений сюжета сказки. Но всё-таки, девица мне нужна: она может хотя бы рассказать о том, как попасть к этим самым рудокопам. Раньше, чем Белоснежку найдёт Румпель.
Я позвонила в колокольчик.
— Ты хочешь есть? — спросила, взяв себя в руки, главного королевского ловчего.
— Очень. Я думал, мы с принцессой перекусим на привале. Но…
— Я поеду с тобой. Не возражай, пожалуйста.
— А как же твоё возвращение в собственный мир?
Я измученно посмотрела на него.
— Что если я скажу тебе, что знаю свою судьбу, Бертран?
— Скажу, что ты ошибаешься: её никто не может знать, — усмехнулся он, приобняв меня за плечи. — Судьбы нет. Мы сами её…
— Я тоже так думаю. Но в Эрталии всё не так.
— Ты просто напугана и устала, Майя…
Я отвернулась, высвобождаясь из его рук. Ну где же Чернавка? Позвонила ещё, а затем ещё раз. Дверь, наконец, открылась. Однако вошла не служанка, а полная белокурая женщина в накрахмаленном белом фартуке. В руках она несла поднос, накрытый серебряной крышкой.
— Ваше сердце, Ваше величество. Всё, как приказывали.
— Ч-что? — прошептала я, пятясь.
Женщина подняла крышку. На подносе лежало сердце, похоже на человеческое. Запечённое сердце, присыпанное сверху майораном.
— Я н-не приказывала…
— Запамятовали? Чернавка-то, перед тем как уйти из замка, велела, чтобы, едва господин Бертран-то появятся, я тотчас его и приготовила.
Я пискнула, чувствуя, как мир темнеет и кружится перед глазами. Бертран крепко обхватил меня. Он не понимал, что происходит.
— Куда уйти? Когда? — удивился Кот, прижимая меня к себе. — Беляночка, ты о чём?
