Идем смотреть
Богдыхан помещался в боковой комнате. Чжан комментирует это обстоятельство следующим образом: «Императрица не позволила императору спать в его собственной комнате, а заперла его в библиотеку, потому что между ней и императором не было, видите ли, особой гармонии. Он не любил боксеров, а она любила» (!). Помещения для императрицы, евнухов, наложниц и т. д. — однотипны и пусты. В кадках сквозь ужасный мусор можно рассмотреть вещи, чашки, блюдца. Мебель... продали. Вот тебе и недотрога — дворец! Двор зарос травой. «Когда император приедет, снова вычистим», — невозмутимо говорит Чжан.
Едем на место бывшей еврейской синагоги. Кайфын, насколько мне известна история евреев в Китае, был центром китайского еврейства и иудаизма с XI в. н. э. Иудейство прошло в Китае бесследно, если не считать исторических памятников (надписей на камне, книг и т. д.). Последние следы религиозного иудейства исчезли в половине XIX в. Китай — единственная страна, где иудейство никогда не объединялось и не было обособляемо, где не было еврейских погромов и где иудейская нация была целиком поглощена китайской, если не считать некоторых семитических отличий, изредка кое-где еще наблюдаемых. Еврейские семейства в Кайфыне совершенно окитаились и только встреченный нами типичнейший еврей с курчавыми волосами выдает древнюю кровь. Они не исповедуют ни своей религии, ни китайской. Скептики и атеисты. Любопытно, однако, что, как мне тут сказали, их молодежь вся служит в банках.
На месте синагоги находим лужи и пустырь. Из четырех великолепных памятников, описанных десять лет назад, остался уже только один. Ничего нового обнаружить не удалось. Имеющиеся надписи уже опубликованы.
Едем далее. Огромное, несомненно самое красивое здание во всем городе, занято храмом братьев Цзэнов, Цзэн Го-фаня и Цзэн Го-цюаня.
Такие храмы воздвигаются по специальному указу императора, как посмертная честь особо отличившемуся мандарину. Ему приносятся жертвы, чиновники приезжают поклоняться его таблице, создается культ (от которого полшага к обожествлению, возведению в драконы и т. д.). Висят надписи, в которых оба брата сравниваются со столпами, без которых покренилось бы небо, с золотыми стропилами в подводном дворце Дракона и т. п. Их ученик Сюй Чжэнь-вэй, тоже чиновник, вышедший из простого народа, именуется «утесом в середине реки, принимающим на себя основной напор воды», так как он десятки лет служил начальником работ по укреплению русла Хуанхэ. (Подобные храмы весьма характерны для государственного официального культа и очень интересны для историка религии как один из источников, питающих китайскую религию.)
Еще красивее самого храма его задний огромный павильон — летнее пребывание
Павильон дракона занят храмом Юй-хуана. Мальчишка — даос водит нас по храму. Под троном Юй-хуана великолепной скульптуры трон Сунов. Перед троном стоят четыре божества — персонажи «Путешествия на запад», встречающиеся как в буддийских, так и в даосских храмах.
