— Все! Слушайте. Нас здесь четверо. Я буду постоянно на мостике. Минимум удобств здесь имеется. В мои обязанности входит наблюдение за сигналами с «Оки», связь с нею и организация службы на «Везере». Организуемся так: вы будете стоять на вахте по четыре часа через восемь. Ваши обязанности — постоянное наблюдение за судном. На вахте вы совершаете непрерывный обход помещений, палуб, кладовок, машины. Следите за креплением буксирного троса. Если что — докладываете немедленно мне. Чего нам опасаться? Первое — повторения пожара и взрыва. Никто не знает, как произошел пожар и взрыв в машине, как огонь распространился на палубный груз. Второе — возможна течь в корпусе. Заметить мы ее обязаны. Чем раньше заметим, тем надежнее заткнем. Поэтому каждый час замерять уровень воды в трюмах, каждый час осматривать машину. Третье — не навязывайтесь немцам в приятели. Потом — посмотрим, а пока обедать, ужинать быстро, по-деловому. Поели — спасибо, вахтенный на палубу, свободные — в каюту. Вопросы есть? Нет вопросов. Горохов, заступайте на вахту. Вас сменит Максимыч, потом заступит Самойлов. Теперь можно разойтись.
Оставшись на мостике один, Володя некоторое время сдерживал свое воображение. Он чувствовал, что оно готово распустить свои волшебные крылья. И унести его в волнующие дали загадочного завтра. Вот именно — волшебные… вот именно — загадочного…
Но долго сдерживаться Володя не смог. Дело в том, что он, молодой начинающий штурман, по капризу случайности стал капитаном. Пусть всего на тридцать часов, пусть капитаном несамоходного судна с экипажем из шести человек — пусть, но он принял под свое командование экипаж и судно, и он — капитан. Ка-пи-тан!
Ах, капитан, капитан, улыбнися…
Вот именно — улыбнися…
Как много воли, мужества, самообладания, даже геройства готовится открыть в себе молодой судоводитель, когда мечтает о своем капитанском будущем… Сколько романтики, неповторимых впечатлений, заслуженной славы, суровых, но почетных испытаний надеется найти он на голубых дорогах Мирового океана!..
И каждый судоводитель вынашивает в своем воображении совершенно новый, особенный, по-своему красивый идеал капитана. «Да, я буду таким капитаном!» — торжественно обещает он себе и верит в правоту своего идеала. Он носит его в своем сердце, тайно любуется им. Он радуется, если улавливает в себе признаки приближения к своему идеалу. Он мучается, если отдаляется от него…
А жизнь шагает своим размеренным шагом… И вот молодой человек становится зрелым мужчиной. И вот на рукаве его форменной тужурки вспыхивают четыре золотых нашивки. Он — капитан!
И хорошо, если он, сохранив память о далеком юношеском идеале, сможет сказать: «Ну вот, теперь я точно такой, каким хотел стать. Спасибо, дружище! — И прощай. А мне хочется стать еще лучше. Еще совершенней. Еще глубже. Ведь столько времени прошло с далеких юношеских лет… столько миль пройдено. Столько дум передумано…
Такому капитану остается пожелать счастливого плавания. Он не собьется с курса. Команда будет гордиться им, а молодые судоводители загорятся тайной надеждой когда-нибудь стать такими же. А став такими же — пойдут дальше, захотят стать еще совершенней, еще глубже…
И, как говорится, — дай им бог…
Но иногда на пути к капитанству моряк попусту растрачивает волю, мужество, теряет любовь и доверие к человеку. Старея, он забывает о юношеских идеалах и тем не менее становится капитаном, капитаном за выслугу лет. Проклиная море, в котором всегда столько неожиданностей, дрожит он от страха на мостике в шторм, самодурствует, когда ему не страшно, и бесконечно изощряется, обижая и напрасно дергая людей, лаская свое дурацкое самолюбие. Вся его энергия направлена на то, чтобы любой ценой избежать личных неприятностей, сохранить мир с начальством и вовремя обезвредить строптивость подчиненных. В отношениях с людьми у него нет запрещенных приемов. Все приемы хороши, чтобы с сильными сохранить мир, а слабых подчинить себе. Он трясется за право носить четыре нашивки и, удерживая за собой это право, живет вне законов человеческой порядочности.
Тяжело, тошно плавать с таким капитаном.
И молодой судоводитель, глядя на него, торжественно клянется себе: «Запомни! Когда сам станешь капитаном — не впади в такое же отвратительное, свинское самообожание…»
Вот — главная струя сложного потока мыслей и чувств, которые врываются в душу судоводителя, когда он мечтает о своем капитанстве. Завихрения этого потока причудливы, неповторимы, как неповторима человеческая индивидуальность.
Но какой бы индивидуальностью ни обладал молодой судоводитель, он непременно думает о том, каким капитаном он станет…
Володе недавно исполнилось двадцать три, и, разумеется, как ни противился он соблазну мысленно полюбоваться собою в роли капитана, — из его сопротивления ничего не вышло.
