Под горкой Хатимандзака, что за кладбищем, опершись о ручки тележки, отдыхал её владелец. На первый взгляд эта тележка чем-то напоминала тележку торговца мясом. Но, приблизившись, я увидел сбоку во весь ящик надпись: «Токийская парфюмерная компания». Подойдя сзади, я окликнул его и стал медленно толкать повозку. Я очень недолго толкал повозку, и работа эта показалась мне, конечно, грязной. Но мне почудилось, что, напрягаясь, я преодолеваю своё состояние. Временами северный ветер начинал дуть вниз по склону. И тогда голые ветви деревьев на кладбище стонали. Испытывая какое-то возбуждение, я продолжал в этих сгущающихся сумерках сосредоточенно толкать тележку, будто сражаясь с самим собой…
Танэко, получив приглашение на свадебную церемонию дочери приятеля мужа, некоего предпринимателя, взволнованно заговорила с мужем, уходившим на работу:
– Ты считаешь, что я тоже должна идти?
– По-моему, должна.
Завязывая галстук, муж ответил изображению Танэко в зеркале. Поскольку она отражалась в зеркале, стоявшем на комоде, он ответил не Танэко, а скорее её бровям.
– Это будет проходить в Императорском отеле?
– В Императорском?
– А ты разве не знал?
– Знал, ой – жилет!
Танэко быстро помогла мужу надеть жилет и снова заговорила о приглашении.
– В Императорском отеле будет, видимо, европейская еда?
– Само собой разумеется.
– Я могу попасть в трудное положение.
– Почему?
– Почему? Потому, что меня никогда не учили есть европейскую еду.
– А разве кого-нибудь учили?
Муж надел пиджак и фетровую шляпу и пробежал глазами лежавшее на комоде приглашение.
– Оно же на шестнадцатое апреля? – сказал он.
– Да, там значилось шестнадцатое или семнадцатое…
– Тогда есть ещё три дня. Можешь подучиться.
– Ну что ж, своди меня в воскресенье куда-нибудь!
Однако муж ушёл на фирму, оставив просьбу без ответа. Провожая его глазами, Танэко не могла не испытать грусть. Эта грусть передавалась всему её телу. У неё не было детей, и, оставшись одна, она взяла лежавшую у хибати газету и стала её просматривать, статью за статьёй, пытаясь найти то, что её интересовало. Меню она нашла, а о том, как нужно есть европейскую еду, не нашла ни слова. Как едят эту европейскую еду, ничего не говорилось. Предполагая, что об этом должно быть написано в учебнике для женской гимназии, она быстро вынула из ящика комода два старых тома энциклопедии домоводства. Эти книги сохранили ещё следы пальцев. Более того, они ещё хранили обаяние прошлого. Раскрыв их на коленях, Танэко пробегала глазами оглавление, ещё старательнее, чем когда читала роман.
– Стирка хлопчатобумажных и полотняных тканей. Платки, фартуки, таби, скатерти, тюль…
– Дорожки, татами, линолеум…
– Кухонная утварь. Фарфор, фаянс, металлическая посуда…
Потерпев неудачу с первым томом, Танэко взялась за второй.
– Перевязка. Твёрдая повязка, её наложение…
– Роды. Одежда ребёнка, родильная комната, акушерские принадлежности…
– Доходы и расходы. Жалованье, проценты, доходы от бизнеса…
– Уход за домом. Обычаи семьи, обязанности хозяйки, экономия, общение, вкус…
Танэко отбросила оказавшуюся бесполезной энциклопедию и стала причёсываться, устроившись у туалетного столика из моми. И единственное, что ей не попалось на глаза, – как есть европейскую еду…
На следующий день муж, видя беспокойство Танэко, повёл её в ресторан на Гиндзе. Сев за столик, Танэко убедилась, что, кроме них, в ресторане нет никого, и успокоилась. Она решила, что ресторан сейчас не в моде, но потом подумала, что и на бонусы мужа оказывает влияние неблагоприятная конъюнктура.
– Жаль, что посетителей нет.
– Не нужно шутить. Я специально привёл тебя сюда, когда нет посетителей.
Потом муж взял нож и вилку и стал учить жену, как надо есть европейскую еду. Разумеется, он всё это делал несколько приблизительно. Втыкая в каждую спаржу нож, он отдавал обучению Танэко все свои знания. Она, конечно, тоже старалась изо всех сил. Когда им принесли апельсины и бананы, она не могла не подумать о том, сколько им всё это будет стоить.
После ресторана они прогулялись по Гиндзе. Выполнив свой долг, муж испытывал удовлетворение. А Танэко без конца вспоминала, как нужно пользоваться вилкой, как пить кофе. А потом испытывала болезненный страх: «А вдруг я ошибусь?» Узкие переулочки Гиндзы были тихими. Падавшие на асфальт солнечные лучи предвещали скорую весну. Но Танэко смогла лишь наполовину ответить на заботу мужа и шла, с трудом волоча ноги…
В отель «Тэйкоку» она пришла, разумеется, впервые. Когда она поднималась вслед за мужем, который был в кимоно с фамильным гербом, по узкой лестнице, ей стало немного неуютно от роскошной отделки с использованием ояиси и дорогой черепицы. Ей даже показалось, что по стене бежит огромная мышь. Показалось? На самом деле это ей действительно показалось. Она потянула мужа за рукав:
– Ой, посмотри, мышь.
Но муж, повернувшись, растерянно спросил:
– Где? Ты, наверное, ошиблась.
