Лидия Андреевна подсела к мужу и, разглаживая пальцами на его висках седеющие волосы, задумчиво сказала:
— Я не представляю себе, что когда-нибудь придется покинуть нашу тайгу. Здесь мы возмужали, выросли, даже, оказывается, поседели…
— Рано загрустила, Лида! — помешивая ложкой в стакане, улыбнулся Рудаков. — Мы еще поработаем. Построим рудник-гигант, наш таежный поселок в город превратим, всю тайгу вдоль и поперек дорогами перережем. Много хороших горняков, рабочих, инженеров, музыкантов вырастим. И никто не поверит, что Южный был маленьким старательским прииском, затерянным в медвежьем углу. Правда, Екатерина Васильевна?
— Конечно, правда, — горячо откликнулась Катя.
Сергей Иванович долго смотрел ей в глаза, словно искал в них потерянное, и неожиданно попросил:
— Екатерина Васильевна, спойте, пожалуйста, нам, вы так хорошо пели однажды. Я шел мимо вашего дома и слышал.
Степановы выразительно переглянулись, и Виталий Петрович, выручая смутившуюся Катю, тихонько затянул старую студенческую песню:
— Цим-ля, цим-ля, цим-ля-ля… — дружно подхватили остальные.
Из штольни то и дело появлялись лошади с гружеными вагонетками. Они останавливались над большим деревянным бункером; коногон опрокидывал вагонетки и, разгрузив их, сейчас же поворачивал обратно.
На рельсовых путях у штольни стояли три шахтных электровоза. Один из них Вася Егоров потянул на паре коней в подземное электровозное депо. Он размахивал бичом и кричал:
— Но, сивки! Полный вперед!
Лошади, привычные к подземным работам, спокойно вошли в освещенную множеством лампочек штольню.
— Эй, электрокучер, подвези-ка меня, обезножел я, — раздался высокий тенорок.
Обернувшись, Вася с трудом узнал Пихтачева. Фибровая каска с яркой аккумуляторной лампой, широкая брезентовая куртка и такие же брюки поверх кирзовых сапог совсем изменили его.
— Шибко ехал, пятки сбил, должно… А тебя, Павел Алексеевич, теперь и не узнать! — Вася подвинулся, и Пихтачев сел рядом.
— Не все время мне белой вороной быть, — ответил Пихтачев, словно невзначай проведя рукой по гладко выбритому подбородку.
— Полный вперед, сивки-Сурки, вещие каурки! — покрикивал Вася на флегматичных лошадок, еле тащивших электровоз.
— Далеко ли едешь на паре гнедых? — полюбопытствовал Пихтачев.
— Лошадизация предшествовала технике повсюду, даю тебе научную справку. А еду я на двух лошадиных силах в депо, везу жеребца своего на ревизию, — объяснял Вася, хлопая рукой по железному корпусу электровоза.
К ним по подвесному рельсу легко подкатилась и ушла дальше металлическая серповидная люлька, груженная крепежными бревнами. Люльку подталкивала худенькая девушка.
— Хороша в работе моя подвесная лесотаска? Лесодоставщик Пихтачев завалил гору лесом, — говорил Павел Алексеевич. — Лесотаски эти и при электровозах жить будут. В тупиковые забои лес доставлять ими способно.
Вася прищелкнул языком и спросил:
— Что новенького в твоей удалой жизни?
— На хозяйственную работу Степанов звал, а я пока отказался. Зачем? Мне и рабочим неплохо, я отличник. В прошлом месяце с прогрессивкой почти две тысячи получил, и голова ни за кого не болит, только за себя одного отвечаю. Обратно — образование низшее, два класса церковноприходского училища пройти не успел.
— Верно! А перейдешь на хозяйственную работу — начнут опять бить, да наверняка крепче, чем раньше, — в шутку поддакнул ему парень.
— И я Степанову то же сказал, а он хитро ответил: «И золото не золото, не быв под молотом». Приступаем, говорит, к постройке большого кирпичного и известкового заводов, требуются миллионы штук кирпича, сотни тонн известки, много строительного песка, гравия. Предлагал заведовать всеми этими цехами, помощником его быть. Видал?
— Да, должность министерская. Только чем выше лестница, тем больше она качается… Но, мертвые! И когда вы только доплететесь! — махая бичом, завопил Вася. — Отказался? Зря, Павел Алексеевич, зря! Не замечал я раньше, что ты того… — подзуживал он.
— Это я-то трусоват? — вспылил Пихтачев. — Ты, Васька, просто воробей безмозглый!
— Ну и заводной ты, с пол-оборота заводишься! — оправдывался парень.
Но беседа их закончилась в примирительном тоне:
— Подумать надо, посоветоваться с Рудаковым… А по совести скажу: не усидеть мне на этой должности. Могу сделать больше и сделаю.
— С тебя приходится, Павел Алексеевич!
— Ну, спасибо, что подвез! — соскакивая с электровоза, крикнул Пихтачев и скрылся в темной рассечке.
Кони, подгоняемые залихватским Васиным свистом, наконец, доплелись до электровозного депо. Строительство его, как и компрессорной, подходило к концу. В широком туннеле под параллельно уложенными рельсовыми путями шло бетонирование смотровых ям; стены, сводчатый потолок были выбелены.
Вася осмотрел депо.
— Ого! Конюшня, считай, готова. Принимай на ревизию мою лошадку! — крикнул он дежурному электрику.
— Васька! Быкова записку прислала, велит тебе зайти по важному делу, — сказал электрик.
