— Давно. Обидно — в тайге живем, а на охоту времени не выберем, — ответил Степанов и взял со стола шахматы. — Сыграем?
— Давай.
— Эх, протянуть бы мне еще лет двадцать, а там буду жить сколько захочу! — расставляя фигуры на шахматной доске, задумчиво сказал Виталий Петрович.
— Как Кощей Бессмертный? — серьезно спросил Рудаков.
— А что?.. Настала пора ученым всерьез и за человека браться. Я убежден, Сергей, что мы научимся и живую клетку делать, дай только срок. Испортится у меня, к примеру, сердце, а я в аптеку: «Дайте мне запасное». Доктор переставит…
— Как запчасть к трактору, — улыбнулся Рудаков. — Шах!
Степанов глубоко задумался над шахматной доской, дотронулся до короля и поднял голову.
— Сергей, а Дымова не обнаружили?
— Прочесали всю округу и не нашли. Это матерый таежный зверь, его не вдруг поймаешь, — ответил Рудаков.
И, взяв Степанова за руку, наконец, решился:
— И банку, Виталий, тоже не нашли.
Виталий Петрович побледнел и, закрыв глаза, опустился на подушки.
— Я так и думал, что вы обманываете меня, — еле слышна выговорил он.
Рудаков пытался отвлечь друга от тяжелых мыслей, заставить его снова заняться шахматами, взывал к его мужеству. Все было напрасно. Степанов лежал молча, уставившись воспаленными глазами в какую-то точку на стене под потолком. На лице его проступила и расплылась мутная желтизна, прозрачные пальцы сжимали снятого с шахматной доски короля. Рудаков проклинал себя за то, что переоценил силы Виталия.
Нетерпеливо затрещал звонок. Из кухни раздался голос Лидии Андреевны:
— Сережа, открой, пожалуйста, я никак не управлюсь тут.
Рудаков вышел и открыл дверь. На крыльце стояли молодой следователь с большим портфелем, нагло улыбающийся Плющ и растерянный Захарыч.
Следователь и Плющ, не раздеваясь, сразу же прошли в кабинет Степанова, а Захарыч снял куртку и зашел на кухню. Лидия Андреевна, прислонясь спиной к русской печи, нервно кусала губы и вопросительно смотрела на него.
Захарыч развел руками:
— Самому невдомек. Пришел дядя Кузя, стучит палкой в очно, а я было спать улегся. «Захарыч, за тобой Гапава пришла, иди в контору». Оделся, прибежал. Следователь, что Краснова арестовывал, говорит: «Понятым будешь, как депутат сельсовета».
— Дубравин, где вы? — громко спросил следователь, и Захарыч поспешно прошел в кабинет.
Здесь царило настороженное молчание. Следователь сидел в кресле и, раскрыв портфель, искал какую-то бумагу, Борис Робертович, развалясь на стуле, дымил папиросой. Рудаков сидел на диване, в ногах безучастного ко всему Степанова.
Следователь, стараясь не глядеть на Степанова и Рудакова, объявил официальным тоном:
— По указанию областного прокурора вынужден произвести обыск. Вот ордер. — И он показал присутствующим бумажку с жирной лиловой печатью.
— Прекратите курить, здесь больной, — потребовал Рудаков.
— Я курю при исполнении общественных обязанностей, — нагло ответил Борис Робертович, но папиросу погасил.
Рудаков порывисто встал, прошел в кухню и, сказав Лидии Андреевне, что немедленно едет в райком, вышел, уводя с собой плачущую Светланку.
Начался обыск. Лидия Андреевна присутствовать отказалась и до конца обыска пробыла на кухне.
Следователь отнесся к обыску формально, он был убежден, что золота в доме нет. Ничего не искал и Захарыч, глубоко оскорбленный за Степанова. И только Борис Робертович проявлял активность. Он вытряхнул из шкафа все книги и разбросал их по полу, перевернул сундук с носильными вещами и сострил над старой фетровой шляпой:
— За такие шляпы в семнадцатом году на фонарях вешали. — Потом долго один смеялся над этим.
Он заставил Захарыча вскрыть половицу, обследовать печной дымоход, слазить в подполье. Борис Робертович обыскал дровяной сарай, поднялся на чердак, проверил стайку, даже поковырял коровий навоз, после чего заявил, что Степанов сработал чисто.
Следователь описал имущество и, придя в кухню, дал подписать ведомость Лидии Андреевне, объявив ей, что для завершения дела придет завтра утром.
Когда следователь и понятые глубокой ночью покинули дом, Лидия Андреевна обошла комнаты.
— Боже мой, будто погром был! — изумилась она и, потушив везде свет, вернулась в кабинет мужа.
Виталий Петрович лежал с открытыми глазами. Увидев жену, виновато улыбнулся. Она села к нему на диван, погладила рукой его вьющиеся волосы.
— Вот и вором стал. Страшно мне за тебя, Лидок. Как жить-то будешь? — тихо спросил Виталий Петрович и, взглянув на Светланкину куклу, лежащую вверх ногами на груде книг, поправился: — Будете!
Лидия Андреевна, поджав колени, безвольно соскользнула на пол, прижалась щекой к плечу мужа и беззвучно заплакала.
Кроме Степановых, еще многие южане не спали в эту весеннюю ночь.
Желая предотвратить нависшую над другом опасность, к тому же чудовищно несправедливую, всю ночь провел в седло по пути в районный центр Сергей Иванович.
Не спал остаток ночи и следователь. После обыска он еще более убедился в невиновности Степанова, но по предложению областного прокурора должен был его утром все же арестовать.
