Мечты Сергея Ивановича о коренной переделке жизни и психологии старателей подошли к извечной проблеме горняков: чем заниматься — добычей или подготовкой? Проблему эту надо было решить правильно и на Южном.
Степанов на своем стоял твердо: подготовку к строительству рудника, несмотря на запрещение треста, следует начинать — в этом спасение Южного!
Рудаков и Степанов договорились, что будут проводить решение партийного бюро и на общем собрании старателей, и перед партийными органами, вплоть до Москвы.
Твердость Виталия Петровича нравилась Рудакову.
Сергей Иванович вышел на безлюдную улицу заснувшего поселка и вдруг совсем рядом услышал переливы баяна.
У темного высокого здания клуба кружком стояли парни и девушки.
Плясунья в белой кофте визгливо запела:
Ребята одобрительно засмеялись. Рудаков подошел ближе.
Послышался высокий девичий голос:
— Ксюша, и не стыдно тебе?
— Я, Наташка, теперь солдатка, мне все можно, — отрезала плясунья и уже назло крикнула: — Эй, гармонист, играй вальс «Коровьи слезы».
Девичий визг, новый взрыв хохота.
Рудаков громко поздоровался.
— Кто это? — с любопытством зашептались вокруг.
— Ой, начальство, Рудаков! — вскрикнула Ксюша, и белая кофта метнулась из круга.
К Сергею Ивановичу подошла Наташа и взволнованно заговорила:
— Клуб от овса со скандалом освободили, а теперь коммунальщики ремонтировать его месяц будут. Когда же придет конец нашим гулянкам в пыли и в темноте?
— А в темноте скусней целоваться! — задорно выкрикнула какая-то девушка.
— Верно, способней, — поддержал мужской голос, и вслед за этим раздался смачный поцелуй.
Ребята дружно захохотали.
Сергей Иванович поставил на землю ружье и, опершись на его ствол руками, сказал:
— Это у вас получается неплохо. А попробуйте, — он сделал паузу, — сами отремонтировать клуб, сила у вас великая.
— Ксюшка, пойдем в темно, поищемся, — как бы в ответ ему крикнул озорной голос.
Но никто не засмеялся, многих озадачило предложение Рудакова.
— Поможем, ребята? — несмело спросил кто-то.
— Попробуем.
— Себе небось.
— Поможем, чего там балакать.
На скамейке у мрачного здания клуба с черными провалами разбитых окон еще долго разгорались и гасли папиросные огоньки, и возбужденные голоса обсуждали, как лучше провести первый воскресник.
Сергей Иванович посадил мальчика себе на колени и заглянул в сияющие глаза сына. Такие же были у Зины, большие, синие, от них на душе становилось светло и спокойно. Вспомнились бессонные ночи, проведенные вместе с нею у кроватки заболевшего сына, ночное расставание с плачущим малышом, которого Сергей Иванович разбудил стуком своих непривычно тяжелых солдатских сапог.
Ласково гладил отец темные кудри сына, и взволнованный, радостно приподнятый, слушал его сбивчивый рассказ. Мальчик без умолку тараторил о школе, о дороге, о бабушке.
— Молодец, Валя! Приехал! Посмотришь нашу тайгу, полюбишь — и сам таежником станешь.
— А в самолете не холодно было? — выходя из кухни, спросила раскрасневшаяся Варвара Сергеевна.
— Нисколечко, бабушка! Там совсем не холодно. Летчик говорил, что в воздухе было даже теплее на три градуса, чем на земле. Вот здорово!
Мальчик выбежал в другую комнату, за ним следом вышла Варвара Сергеевна, повторяя:
— Вымахал внучек-то как, парнем стал!
— Нашел! — прозвенел голос Вали, он показался в дверях с книгой в руках. — Бабушка Катя тебе книжку прислала, «Угрюм-река». Она три раза ее прочла. «Страшно, — говорит, — в Сибири». Она поэтому и не пускала меня сюда.
— Да… — задумчиво проговорил Рудаков. — Интересная книга, только рассказывает она о давным-давно прошедших временах.
Положив руку на плечо сына, он заговорил с ним, как со взрослым:
— Жизнь изменилась повсюду, сынок, изменилась она и здесь. Разве сравнишь наших старателей с Филькой Шкворнем?
— А кто это старатели и кто Филька?
— Филька — герой «Угрюм-реки», а старатели — герои нашей тайги. Они члены артели. Примерно то же, что колхозники. Только колхозники работают артелью в сельском хозяйстве, а старатели коллективно добывают по договору с государством золото. Но скоро у нас будет рудник, и наша тайга совсем другой станет.
За окном раздалась веселая песня. По улице строем шагали пионеры с заплечными мешками, с палками в руках. «В поход ходили, в тайгу!» — с завистью подумал Валя.
Сергей Иванович взглянул на часы и надел пиджак. Ради приезда сына он сменил армейскую гимнастерку на синий парадный костюм.
— Ну, сынок, мне пора идти, а ты, пока бабушка возится на кухне, займись книгами. Если придет Алеша, дай ему «Белеет парус одинокий».
— А кто это Алеша, папа?
— Хороший парень, ему тоже тринадцатый год, в шестом классе учится. Музыкантом будет.
— А где он музыке учится?
— Да здесь, у нас. Ну, не скучай, сынок!
Валя проводил отца до двери и заглянул в кухню, откуда вкусно пахло.
— Пирогом пахнет, бабушка? — спросил Валя.
