Возглавит строительство, конечно, Виталий. По его рассказу чувствуется — щербинка у него на сердце. Потому, видать, и ершистость такая: все нападения ждет. Ничего, пройдет, поддержим. А борода Турбин? Кто лучше Максимыча знает здешние моста? За разведку можно быть спокойным. Земляные работы можно поручить отпальщице Наташе. Хорошая девушка. Молодежь ее любит.
Вспомнил Рудаков и ее отца, старика Захарыча. Обязательно надо втянуть его в артель. Старого моряка весь поселок уважает. За ним пойдут. Вообще людей расшевелить надо. Расшевелить. Это дело всей партийной организации. Бушуеву следует помочь, профработник он молодой, неопытный. И ухарь Пихтачев на твоей совести, товарищ секретарь. Ты и за него в ответе. Помни, что главное в партийной работе — организация и воспитание людей. Это лозунг. Надо, чтобы он стал и делом.
Рудаков поглядел на мирно спящий поселок. В сереющей темноте смутно вырисовывался силуэт огромной горы.
— Держись, Медвежья! Идем!..
На Медвежьей горе расширялись геологоразведочные работы, и теперь здесь вырос целый поселок. В кедровом бору появились брезентовые палатки, какие-то ящики, а между ними протоптанные дорожки. Было видно, что разведчики обосновались тут надолго, к зиме строили два длинных барака, один из которых был уже подведен под крышу.
Стоял яркий день поздней таежной осени.
Турбин лежал на копне сухой травы и перелистывал буровые журналы. Рядом с ним сидел Бушуев. Приставив ладонь козырьком к глазам, он смотрел на узкую тропинку, пропадавшую в тайге.
— Бабье лето. Днем ничего, а ночью сегодня даже в спальном мешке замерз. Проснулся, а борода вся в инее, к мешку примерзла, — проговорил Турбин, не отрываясь от журнала.
— Рыбачил в выходной?
— Острожил. Тайменя заколол на полпуда. — Турбин протянул левую руку и правой слегка ударил по ней около плеча, показывая длину рыбы.
— Ишь ты, прямо акула. У тебя, рыбак, небось вся рука в синяках, все зарубки делаешь по длине изловленных рыб, — съязвил Петро. — А я весь день в шахматы с Федотом играл, готовлюсь к турниру.
— Тоже Ботвинник! — подтрунивал Турбин.
Друзья помолчали.
— Оставляешь меня в разведке? — повернувшись к Турбину, спросил Петро.
— Чудак ты! Я бы с моим удовольствием. Да ведь… сам знаешь, партийное бюро разбирало вопрос, как коммунистов расставить.
Бушуев лег на спину и, зажмурившись от солнца, поделился новостями:
— Степанов сказывал, к нам большая геологоразведочная партия из Москвы едет, будут во всей округе руду искать.
— Дело хорошее. А я, знаешь, чему рад? Выходит, верно говорил профессор — помнишь, старичок, что надысь приезжал к нам?
— Седой и такой сурьезный с виду?
— Он самый. Как сейчас, помню, он сказал мне: дескать, помяните мое слово, разведаем, значит, вашу Медвежью и такое золото в ней сыщем, что не будет ему равного в мире. Смокаешь, паря?
Петро что-то недоверчиво промычал, поглядывая в сторону заимки, где жил таежный охотник Иптешев.
Лучи солнца усиливали пестроту осенней тайги. Вершины гор были темны от пихтача, а росший ниже смешанный лес расстилался, словно узорный ковер разных оттенков, от бледно-желтого до красного — то листья таежной березы, осины, рябины и калины ярко нарядили тайгу.
— Тайга-то воистину золотая! — любуясь этой могучей красотой, произнес Турбин.
С поселка долетел протяжный гудок электростанции, возвещавший обеденный перерыв. Вскоре из-за толстых кедровых стволов показалась Наташа Дубравина. Она была в белом свитере, плотно облегавшем ее высокую грудь, и синих лыжных штанах, заправленных в кирзовые сапоги. Волосы девушка подвязала голубой косынкой, толстая темно-русая коса спускалась ниже пояса.
— Здравствуй, Петро! Почему здесь, ведь ты давно сменился? — удивилась она.
Петро смущенно посмотрел на Турбина, откашлялся.
— Думаю побеседовать, прочесть молодежи… про старый рудник. — Бушуев вытащил из-за пазухи истасканную книжку.
К ним подошли молодые разведчики. Сели рядом.
— Говоришь, о старом руднике? Это хорошо! Значит, ты мне поможешь, — усмехнулась Наташа. И обратилась к Турбину: — Была на разведке, смотрела новый буровой станок.
— Понравился? — поинтересовался Максимыч.
— Да-а. Хорошую машину подарил нам Новый. Была бы она у нас пораньше, так не спорили бы мы теперь о руднике. А московская партия чудо-машину везет с собой, геофизикой зовется. Говорят, она без бурения гору насквозь видит. Учиться нам, ребята, надо. Ох, надо…
— Говорят, что кур доят, — буркнул Турбин и обратился к Бушуеву: — Начинай, проповедник. Садись сюда, Наташа.
Петро разгладил рукой листы потрепанной книжечки, раскрыл ее на середине и, обращаясь к молодежи, сказал:
