Золото и серебро, олово, вольфрам и молибден, свинец, цинк, медь, мышьяк, сурьма и висмут, ртуть и многие другие металлы встречаются в пределах Тихоокеанского рудного пояса в многочисленных и часто крупных концентрациях. По вольфраму и олову Тихоокеанский рудный пояс занимает почти монопольное положение. Цепь оловянно-вольфрамовых месторождений можно частью проследить, частью предсказать в его азиатских районах. Можно с большой степенью вероятности предположить, что через весь северо-восток Азии, от экватора до Северного полярного круга или от Малайского полуострова до мыса Сердце-Камень на Чукотке также проходит рудная зона со многими полезными ископаемыми. Чукотский полуостров, Хинганские и Сихотэ-Алинские горы входят в эту зону.
— Она простирается через Восточное Забайкалье и Восточную Монголию, Северный Китай и Маньчжурию, — поддержала Степанова Катя Быкова.
— Немалые богатства природа отдала нашей Северо-Восточной Азии. Удивляюсь, как можно прожить в этом районе много лет и ничего не знать о нем, — закончил Степанов, иронически поглядывая на маркшейдера.
— Вы, Виталий Петрович, оказывается, очень опасный противник, — признался Борис Робертович и церемонно поклонился.
Неожиданно широко распахнулась дверь, и на пороге появился запыхавшийся Вася Егоров. В руках, крепко прижимая к груди, он держал засаленный ватник.
— Золото! — крикнул он и в два прыжка очутился на середине комнаты.
Поискав глазами Быкову, Вася прямо подошел к ней, на ходу разворачивая ватник. Удивленные старатели, не понимая, в чем дело, повернулись к нему. Захарыч холодно спросил забойщика:
— Чего кричишь, будто самородок с конскую голову поднял. Что за шутки, язви тебя?
— «Шальное» золото! Самородок! — выпалил Вася. — Это вам, Катерина Васильевна. Напоследок Миллионный подарок преподнес, — смущенно закончил парень.
— Ох, и тяжелый! — взвешивая на ладони самородок, поразилась Катя. — Где ты нашел его?
— На Миллионном, в последнем столбике!.. — Вася все еще не мог отдышаться.
— Да успокойся ты, передохни! — заботливо произнесла Быкова.
— Я весь прииск обежал, вас искал… Хотел обрадовать, показать самородок… — Счастливый Вася не сводил с Быковой восторженных глаз.
Слушая сбивчивый рассказ Егорова, приискатели только покачивали головами и, передавая самородок из рук в руки, внимательно рассматривали дорогую находку.
— Счастливому везде удача! А вот мы в прошлом году совсем рядом впустую проработали, да и бросили. А смотрите, золотище-то какое! — восхищался старик Кравченко, царапая самородок ногтем.
Глаза Пихтачева жадно заблестели. Он подошел к Степанову и протянул руку:
— Давай по рукам, Виталий Петрович! Разреши нам еще там покопаться. Небось притаилось оно где-нибудь. Обещаю тебе месячный план перевыполнить и без завоза взрывчатки, и без машин разных.
— Теперь не выйдет, Павел Алексеевич, — решительно ответил Степанов, бросив мимолетный взгляд на Рудакова. — Работы на Миллионном закончены, и открывать новые в погоне за фартом я не разрешу — нет никаких оснований. Будем лучше готовиться к открытию на Медвежьей государственной добычи.
— Виталий Петрович, а почему ты старательской брезгаешь? Ведь золото всегда есть золото, оно не пахнет, хоть государственное, хоть старательское.
— Да, но стоит государству дороговато.
Пихтачев зло глянул на него и молча отошел.
— Твоя правда дороже золота! — сказал Захарыч Степанову.
— На золоте век живем, по золоту ходим, а как оно над нами посмеялось!.. — сокрушался старик Кравченко.
— Вот вам, старички, и сказка ваша: «Старатель золото нутром чует, фортуна всегда с нами!» А она в прошлом году взяла да и повернулась к вам тем местом, на котором сидят, — подзадорил Бушуев.
Начальник прииска достал чистый лист бумаги, положил на него золото и подал улыбающемуся Васе.
— Сдай в кассу. Спасибо тебе, Васек! Премирую тебя.
Больше всех был доволен Рудаков. Сергея Ивановича радовало не только золото. Было приятно, что такое богатство нашел молодой горняк, а главное, не только нашел, но и принес, не утаил.
Задорные глаза парня от радости сузились, счастливая улыбка округлила вымазанные глиной щеки.
— Легко достал, легко и отдал, — с завистью проговорил Борис Робертович. Удача Васи раздражала его своей бессмысленностью. «Нужно действовать иначе, с такими дураками сам останешься в дураках».
— Ты, Вася, в забое один был, когда самородок нашел? — спросил Степан Иванович. — Никто тебя не видал?
— Один. Федот раньше ушел.
— А почему ты не скрыл самородка-то?
Улыбка на лице Васи мигом погасла. Он склонил набок голову и часто-часто замигал, недоумевающе поглядывая то на бригадира, то на Быкову.
— Ведь никто не узнал бы, — растолковывал Степан Иванович, — сказал бы после, что в отвалах нашел. Старался, дескать, значит, твое оно.
Кравченко не спускал с Егорова глаз. Казалось, проглядывал насквозь.
— А ты меня за кого считаешь? Значит, я золото воровать буду?..
Кравченко как будто не замечал недоумения парня. А тот растерянно смотрел то на Кравченко, то на Катю.
