Двое мужчин не отрываясь смотрели друг на друга. Оба понимали, что с этого мгновения между ними возникла неразрывная связь.
– Вы не представляете себе, как я рад познакомиться с тем, кто издал книгу Т. Ш. Элимана, – сказал Энгельман. – Я даже как-то оробел. Завидую вам. Быть первым, кто прочел эти строки, – большое везение.
– Спасибо, капитан. Кажется, вам тоже повезло: совсем недавно вы встречались с Элиманом.
– Да, – ответил Энгельман, – я действительно удостоился этой высокой чести, Шарль. Называйте меня Йозеф.
Йозеф Энгельман подвинул себе стул, заказал пиво и сел рядом с Клер и Элленстейном. Какое-то время они беседовали, и наконец Элленстейн спросил немца, где тот встретил Элимана. Элленстейн сразу узнал адрес ресторанчика возле площади Клиши, где они с Терезой познакомились с Элиманом. Капитан, поняв, что Элленстейн надеется увидеть там Элимана, поспешил предупредить его, что и сам уже несколько раз заглядывал туда с той же целью, но, похоже, Элиман там больше не появлялся. Завсегдатаи сказали ему, что Элиману это свойственно: он часто исчезает, порой на несколько месяцев, а в один прекрасный день неожиданно возникает снова. Элленстейн подтвердил это, а про себя подумал: вы, капитан, не нашли Элимана только потому, что он больше не хотел вас видеть; он никуда не исчезал, он прячется, и все посетители ресторана, которые его знают, ему в этом помогают. Но от встречи со мной он не откажется. Ведь я его друг.
Элленстейн не сомневался, что владельцы ресторана узнают его и скажут ему, где сейчас Элиман. Эта мысль вселила в него надежду и подняла ему настроение.
Вскоре Элленстейн, Энгельман и Клер Ледиг от Элимана перешли к другим темам. Капитан обладал глубокой и разносторонней культурой, причем свои познания обнаруживал к месту и без хвастовства. Наверняка всем этим слухам грош цена, подумал Элленстейн, и капитан – живое тому доказательство. После часовой беседы Шарль встал, чтобы попрощаться. Он собирался заглянуть в небольшой бар, где, как он надеялся (нет, был уверен!), найдет Элимана. Он поцеловал Клер и поблагодарил ее за то, что она узнала его на улице. Затем протянул руку Энгельману, который крепко ее пожал.
– Счастлив был познакомиться с вами, Шарль… Эйзенштейн, не так ли?
– Что?
– Ваша фамилия Эйзенштейн?
– Элленстейн.
– Ах да, извините. Элленстейн. Но ведь это… по всей видимости…
Шарль догадался, что имеет в виду капитан, впрочем, продолжение реплики читалось в его глазах.
– Еврейская фамилия, – кивнул Шарль. – Да, я еврей, – он сделал краткую – а на самом деле длиной в вечность – паузу и продолжал: но… еврей помимо себя самого.
Через секунду оба разразились хохотом, и особенно громко смеялся капитан. Когда они успокоились, Энгельман сказал:
– Ох уж этот еврейский юмор! «Еврей, но помимо себя самого»! Впрочем, такое возможно. Редко, но возможно. Но вы не волнуйтесь: помимо вас об этом позаботятся другие.
– Наверное… – ответил Элленстейн.
Клер опустила голову; Энгельман снова засмеялся, но на сей раз смеялся он один. Он наконец выпустил руку Элленстейна, и Клер, тронув его за плечо, прошептала:
– Не беспокойтесь, Шарль. Йозеф не такой, как… ну, вы понимаете… как другие… как настоящие… ну, вы же знаете, что болтают. Про лагеря, облавы, про депортацию евреев… Всякие глупости.
–
Клер Ледиг смотрела на немецкого капитана с любовью и доверием. Немецкий капитан смотрел в глаза Шарлю Элленстейну с улыбкой. Элленстейн тоже улыбался, сам не зная почему, наверное, просто из вежливости. Он хотел заплатить за свое пиво, но Энгельман сказал:
– Позвольте мне вас угостить. Это минимум того, что я могу для вас сделать.
Элленстейн согласился, поблагодарил и покинул кафе.
Он направился в бар, адрес которого получил от немца, надеясь встретить там Элимана. Но его там не было. Хозяин (он узнал Элленстейна) сказал, что Элиман все реже появляется на людях, потому что по улицам бродят толпы нацистов.
– Понимаешь, с его цветом кожи… – сказал хозяин. – В общем, он не хочет рисковать. Но если ты черкнешь ему записку, я найду возможность ему ее передать. Не знаю, где он живет, но он изредка заглядывает сюда, когда народу поменьше, чтобы не привлекать к себе внимания.
