Вечером зашел меня проведать Михас. Я, наконец, выбралась из постели, усадила его ужинать и неискренне заверила, что со мной уже все в порядке. Коротко рассказала, что застала Кирсатэля и Тамикоэль во время интимной близости и так рассердилась, что мой, оказывается до сих пор крепко спящий, Дар Огня пробудился, а я от неожиданности растерялась. И чтобы направить мысли Михаса в другую сторону, и избежать подробных расспросов, сообщила, что согласна участвовать в концерте. Это оказался верный ход, и мы до ночи обсуждали и спорили, как должен выглядеть наш парный танец здесь, в Эльфийском Лесу.
А ночью, укладываясь спать и беспокойно ворочаясь с боку на бок, я дала себе слово, что завтра все же пойду в Академию и встречу неприятности лицом к лицу, а не буду больше, трусливо прятаться за стенами дома.
Утром, я застыла в проеме калитки, увидев, что напротив стоит Кирсатэль. В первый момент хотела попятиться назад, но вспомнив данное себе слово, шагнула вперед.
— Ариэль, любимая, пожалуйста, выслушай меня, — глядя на меня совершенно больными глазами, с заострившимися чертами лица, как после магического истощения, он шагнул навстречу.
— Кирстаэль, — прохрипела я пересохшим от волнения горлом и, выставила ладонь перед собой, невольно стараясь отгородиться. Но, пытаясь справиться с волнением и не показать вида, как мне больно, сглотнула и опустила руку, — чтобы ты не сказал, я никогда не смогу забыть то, что я видела. А помня это, уже не буду относиться к тебе, как прежде. Между нами уже нет доверия, а без него невозможна искренность в отношениях. И зачем тогда нужны такие отношения?
Он опустил голову. Но потом поднял на меня глаза и упрямо произнес:
— Я все равно буду любить тебя до самой смерти. И все равно буду всегда ждать, что однажды ты простишь меня.
Мне было и больно, и сладко слышать эти слова. Хотелось все забыть, кинуться в его объятья, прижаться к груди, получить желанный поцелуй и слушать дальше его заверения в любви. Но я не Ментальный маг и не могу с полной уверенностью определить, что же он чувствует на самом деле. Слова это только слова, сказать можно что угодно, а вот его поступки говорят сами за себя. И если он так мог поступить один раз, то нет гарантии, что не поступит так же снова. Так что, нельзя поддаваться слабости, принимать желаемое за действительное. И потом, я знала, что то, что я ему сказала — правда. Я никогда не забуду увиденного, а значит, никогда не прощу.
— Если ты действительно испытываешь ко мне какие-то добрые чувства, пожалуйста, не преследуй меня. Мне очень тяжело тебя видеть, — сдерживая слезы, я отвернулась, и, с силой оттолкнувшись от дороги, помчалась на бегунках в сторону Академии.
То ли потому, что я мало с кем общалась в Академии, то ли потому, что все проявили деликатность, но никто не подходил ко мне с вопросом — где мой брачный браслет. Только Тамикоэль, встречи с которой я старалась избежать всеми силами, сумела-таки меня подловить.
— Я ни в чем не виновата! — кинулась она ко мне, поджидая у двери лаборатории. — Он мне всегда нравился, и я охотно отозвалась на проявленный им интерес ко мне. Веришь?!
— Верю, — кивнула я и, не желая продолжать этот разговор, двинулась вперед.
— Значит мир?! Мы останемся подругами?! И ты не станешь мне мстить через своего отца? — с радостной улыбкой воскликнула она.
— Мир, — ответила я, посмотрев ей в глаза и увидев напряженный тревожный взгляд, выдававший ее притворную радость. — Но мы больше не будем подругами. Так мне будет легче забыть о случившемся. А желание мести, незнакомое мне чувство, — ответила я, стараясь не выдать ни своей неприязни к ней, ни той боли, что поселилась в моем сердце.
— Ну, ты и напугала нас Ариэль, — подступился ко мне, в тот же день, с разговором Ювизэль. — Летишь, не касаясь земли ногами! Красные волосы рассыпались, стоят дыбом, и потрескивая икрятся! С пальцев рук стекают молнии! Глаза горят красными всполохами! Все тело окутано сияющим маревом! Жуть, да и только! Молодец, что справилась с этим!
— Мне стражник очень помог, — возразила я, и созналась: — Сама-то я страшно запаниковала.
— Я должен был бы радоваться сложившийся ситуации, — уже серьезно приступил Ювизэль к главному, — и начать ухаживать за тобой. Но не буду. Потому что, то что ты увидела, на самом деле неправда. А правда в том, что Кирсатэль очень любит тебя.
Ювизель попытался оправдать Кирсатэля, и стал что-то рассказывать мне про возбуждающий эликсир, якобы добавленный Тамикоэлью в бокал вина Кирсатэля. Но я не захотела всего этого слушать. Какая теперь разница, почему все это между ними случилось. Никакие объяснения и оправдания не изменят моих воспоминаний.
Ювизэль хотел, как прежде, проводить меня домой после занятий. Понимая, что в случившемся никакой его вины нет, я заверила, что он останется моим другом, но попросила, на некоторое время, пока я не приобрету душевный покой, оставить меня одну.
