— Я восхищен. Отдай мне Ариэль, — сказал Протасэль, наконец, посмотрев на то, что показывал ему Сергонэль.
— Нет, — жестко ответил Сергонэль.
— Она уже здесь все, что надо, сделала. Я тоже хочу наслаждаться таким же порядком. А тебе заплачу за потерю помощника из личных средств, — заявил Протасэль.
— Ищи себе сам такого же помощника, — ухмыльнувшись, посоветовал Сергонэль.
С одной стороны, я обрадовалась, увидев в очередной раз, как Сергонэль меня ценит. Он мне даже свою личную магическую печать доверяет, когда надо поставить оттиск на документы для банка или казначейства. И сейчас, со всей очевидностью показывает, что заинтересован в моей дальнейшей работе. Но, с другой стороны, я возмутилась, что мужчины говорят обо мне так, будто я сама ничего не решаю. И это возмущение, так и подталкивало сказать — да пошли вы оба, к Титануру в пасть! И, развернувшись, безвозвратно уйти. Но я, стиснув зубы, сдержалась и промолчала. Все же, работать здесь мне нравилось, и оплата очень хорошая. А работать у Протасэля, меня все равно никто насильно заставить не может. Так что, чтобы они там не обсуждали, последнее слово за мной.
Мужчины, некоторое время упрямо поборолись, сверля друг друга недовольными взглядами, и Протасэль вынужденно, как будто, отступился.
Позже я узнала, что Протасэль обладает Ментальным Даром. Что он женат на полукровке орочьего происхождения, и у них двое детей, а сейчас они ждут третьего ребенка. Все эти сведения привели меня в полное недоумение и огорчение. Во-первых, чем же я его так привлекла, ведь его жена тоже имеет непривычную для чистокровных эльфов, своеобразную внешность, а, во-вторых, еще раз увидела, как мужчины бывают непостоянны в своих отношениях с женщинами.
Как вскоре выяснилось, Протасэль на самом деле не оставил свою идею переманить меня к себе на работу. Он стал нередко захаживать в нашу контору, причем как-то подгадывая момент, когда здесь нет Сергонэля, и предлагать мне все большую и большую заработную плату. Но я такой вариант даже не рассматривала. Никакие деньги не стоят постоянного нервного напряжения, которое я испытывала в его присутствии.
Дело кончилось тем, что однажды во время такой встречи, получив от меня очередной отказ, Протасэль, нагло глядя мне в глаза, заявил:
— Ты мне нравишься. Я хочу тебя. Пойдем со мной. Я сниму номер в гостинице и, даю слово, что тебе понравится время проведенное со мной.
В ответ, мой нестабильный Дар Огня, опять чуть не вышел из-под контроля. Жар охватил меня, волосы, потрескивая, расплелись и встали дыбом, кончики пальцев заискрились. С трудом сдерживая гнев и готовый сорваться с рук фаербол, я, изменившимся, низким, хриплым голосом, прошипела:
— Уйди. Я недавно инициированная. Не сдержу Дар, сгоришь!
— Горячая штучка, — не испугавшись, хмыкнул он. — Напрасно упрямишься. Все равно добьюсь, и ты будешь моей, — бесстрастно сказал он, но все-таки вышел из кабинета, закрыв за собой дверь.
Это стало последней каплей, взорвавшей мой мозг и разрушившей мои представления о жизни, о любви, о мужской верности.
Один — перед заключением брака, вступает в интимную связь с подругой невесты. Другой — готов к неразборчивым близким отношениям с любой, которая не против. Третий — имея семью, жену и детей, стремится затащить в постель другую женщину.
Значит ли это, что те нежные и верные отношения между мужчиной и женщиной, которые я наблюдаю среди своих старших родственников, редкое исключение из правил и особенность только нашей крови? А у большинства остальных, физическое влечение и душевная близость могут существовать отдельно друг от друга? Тогда, что же из этого, они называют любовью? И как, с этим новым пониманием, жить мне?
Только интенсивная занятость и новые впечатления, полученные на Бегах и на работе, помогали мне не думать о Кирсатэле. Я никак не могла забыть о нем и избавиться от этой проклятой любви. И ночью, когда все дела оказывались позади, вспоминала, страдала и глупо гадала, а он думает обо мне или уже забыл?
Но начинался новый день, и тоскливое чувство утраты вытеснялось повседневными делами и заботами.
