— Передать-то я передам, да только толку от этого не будет, — уверенно заявил Михас. — Я ему не раз говорил, чтоб посмотрел вокруг. Пусть не такие сильные, не такие яркие, не такие душевные, но есть и другие удовольствия, и радости в жизни. Себя в пример ставил. Но он не хочет этого понимать, а только одно на это отвечает — не нужна никакая другая. Даже и смотреть вокруг не собирается. Заявляет мне каждый раз, как речь об этом заходит, что жизнь, без надежды получить свою любимую, ему не нужна.
Не все поняв в словах Михаса, но посчитав это неважным, я поспешила высказать мелькнувшую у меня спасительную мысль:
— Ну, так дай ему эту, пусть ложную, но надежду. Хоть это никогда и не случится, но ты обмани его, чтобы спасти, — торопливо произнесла я слова, которые раньше бы мне в голову не пришли, но жизнь как-то постепенно выветрила из меня излишнюю принципиальность и юношеский максимализм. — Скажи, что если он хочет когда-нибудь быть мне интересен, он должен не хоронить себя заживо, а жить активной жизнью. Чтобы стать сильным, решительным, не сдающимся, успешным, богатым, умеющим любить и заботиться, в общем — привлекательным, во всех смыслах с точки зрения женщины, — на одном дыхании, торопливо выговорила я. — А пока он будет к этому стремиться, уйдут годы. Он тем временем успокоится и забудет обо мне, найдя новую любовь, — и, не сдержавшись, заревела, уткнувшись Михасу в грудь носом, жалея Кирсатэля, и сокрушаясь несправедливостью жизни.
— Не плачь, — пожалел меня Михас, гладя по голове своей огромной ладонью. — Это ты здорово придумала. Должно помочь. — Когда я немного успокоилась, он вдруг сказал: — А я жениться собираюсь. И завтра дом покупаю.
Сквозь мокрые ресницы я посмотрела на него с удивленной улыбкой:
— О! Здорово! Ты, наконец, влюбился по-настоящему?! Кто она?
— Это Офисарэль. Она хорошая девчонка. И нравится мне, очень. С ней как-то легко. Но я бы, наверное, не спешил жениться, если бы на днях не выяснилось, что она ждет ребенка, уже даже известно, что мальчика.
— Вот здорово! Как у нас с тобой одинаково с детьми получается. Я рада за тебя, — искренне порадовалась я за друга, вспомнив милую полукровку, которая однажды ждала Михаса после наших занятий танцами.
— Я тоже рад, — широко улыбнулся Михас. — Понял, что жизнь, это не эльфийская сказка о Единственной Дармии, которой у орков и вовсе не бывает. Надо наслаждаться тем, что есть реально. — Увидев, что моя туника на груди промокла от прилива молока, он засуетился, схватил меня за руку и потянул на выход из помещения, где проходили занятия. — Заболтал я тебя сегодня, пошли скорее, я провожу тебя домой.
Я согласно кивнула, действительно, надо спешить, и уточнила:
— Янисорель в доме родителей, с ним Эли, так что, мне туда.
По дороге Михас продолжил прерванный разговор.
— Вот что, хотел сказать. Конечно, так, как это принято у эльфов, разделить на двоих радость воссоединения в браке, может, и неплохо. Но мы с Офисарэль решили отметить это событие среди небольшого числа друзей. Поэтому, в выходной день, в конце этой декады, сразу после сиесты, жду тебя в ресторане «Дикая Степь».
— Спасибо, но я без Сергонэля не могу пойти. Он не захочет меня одну отпустить. Да и сама, не хочу его этим обижать, — замялась я.
— Ну, так, приходите вдвоем, — не колеблясь, пригласил Михас.
— А кто еще там будет? — уточнила я, чтобы понять размер предстоящего празднества по-орочьи, где предполагается много еды, много вина, много музыки и много танцев.
— Да немного нас соберется, всеж-таки у нас здесь Эльфийский Лес, а не Орочья Степь. Будут две подружки Офисарэли. Мой напарник по работе, орк, его зовут Демис. Ты с Сергонэлем. И Кирсатэль с Ювизелэм, с которыми я как-то крепко сдружился в последнее время, — будто бы извиняясь, пояснил Михас. — У тебя-то совсем на меня времени не стало. Но ты не думай, я не обижаюсь, все понимаю. То учеба, то работа, то любовь, то беременность, то роды. Теперь вот, маленький ребенок.
— Хорошо, что не обижаешься и все понимаешь. Ты мне дорог, как и прежде. Просто, взрослая жизнь диктует свои условия. Ведь ты и сам очень занят, а вот женишься, ребенок родится, и неизвестно сможешь ли выбираться на танцы со мной, как сейчас, хотя бы раз в декаду, — тяжело вздохнула я.
Сергонэль, услышав от меня о приглашении Михаса, удивился этим орочьим заморочкам, но охотно согласился пойти вместе со мной. Правда, в тот же день должны были проходить Бега, где ему предстояло задержаться после сиесты, чтобы проконтролировать эти состязания от начала до конца, в том числе денежные выплаты Тотализатора. Поэтому мы договорились, что пойдем порознь и встретимся уже в ресторане, куда он подойдет, как только сумеет освободиться.
