— Ладно, — вынуждена была согласиться я с аргументами Сергонэля, испытывая неловкость за свои подозрения. Конечно, легче обвинять того, кто тебе неприятен, чем кого-то близкого, и, честно говоря, я ведь плохо знаю Протасэля, в отличие от Сергонэля, который дружит с ним так давно. — Что же получается? У нас нет подозреваемых, и мы должны смириться с тем, что никогда не узнаем имя потенциального убийцы?
— Все тайное, рано или поздно, становится явным. Тебе действительно надо успокоиться и перестать думать на эту тему. А я, впредь, буду осторожнее и внимательнее к тому, что происходит вокруг меня. Уверен, когда-нибудь, я докопаюсь до истины.
Больше мы вслух к этому вопросу не возвращались, и никаких новостей на эту тему у нас не появилось. А жизнь, с ее заботами, хлопотами, беспокойствами, новыми впечатлениями, радостями и надеждами, моей беременностью, все больше и больше занимавшей все наше внимание, постепенно притупила и вытеснила эти тревожные мысли и тяжелые воспоминания.
Моя беременность протекала, в целом, благополучно, я чувствовала себя хорошо, а в те моменты, когда подступала тошнота и накатывала слабость, мне помогал улучшить самочувствие Александрэль. Он же, вскоре, и определил, что у меня должен родиться мальчик. Честно сказать, я пока не чувствовала в себе никаких материнских чувств и, вообще, часто забывала, что я беременна.
Посещая родителей, я охотно уединялась в мастерской Александрэля, вытачивая из стекла небольшие линзы, разной толщины, вогнутости и выпуклости, создавая целую коллекцию стекол, помня свое обещание, данное гному— караванщику, встреченному на дороге в Лангос.
— Для чего это нужно? — спросил Сергонэль, активно интересующийся всеми моими делами и увлечениями.
— Помнишь, немагический артефакт Древних, который называется «подзорная труба»?
— Конечно, помню. У меня самого он есть в новой модификации, под названием — «бинокль». Кажется, такое название ему дала твоя старшая родственница, Еваниэль.
— Ну, вот, у меня и появилась мысль, что если такой бинокль сделать небольшим, легким, используя не систему линз, а только одну линзу для каждого глаза? Ведь в данном случае не надо добиваться многократного увеличения, а только помочь глазу приобрести резкость изображения. А потом можно вставить нужные линзы в такую же оправу, как у гномьих солнцезащитных очков. Но чтобы каждому нуждающемуся, индивидуально подобрать необходимые линзы, нужны различные образцы. Перебирая по очереди эти линзы и приставляя их к глазу, легко определить, какие очки нужны, в каждом конкретном случае.
— Ну, ты и умница! — восхитился Сергонэль. — Вроде так просто, а никому в голову не пришло.
— Нет тут особого ума, — возразила я. — Просто, об этом никто никогда не думал, потому что, у эльфов есть Целители, легко исправляющие такой недостаток. А гномы не додумались до этого потому, что у них никогда не было подзорной трубы, им она не нужна в горных туннелях.
Жак, гном-караванщик, как мы с ним и договаривались, отыскал меня через месяц, что в нашем Мире составляет пятьдесят дней. После взаимных приветствий, я посадила его в комнате отдыха на кресло, рядом со стеной. А на противоположной стене повесила белое полотно, на котором я изобразила таблицу с буквами, расположенными в шесть строк. Размер букв в каждой строчке уменьшался сверху вниз.
Встав рядом с гномом, я надела на него оправу очков. Напротив левого глаза вставила в оправу темное, абсолютно непрозрачное стекло, чтобы закрыть необследуемый глаз. Затем открыла шкатулку, в которой, в щелевидных индивидуальных ячейках были аккуратно уложены пятьдесят различных линз, результат моего труда занявшего почти месяц. Половина линз имела вогнутую форму. Такие линзы способны сделать изображение более четким, на дальнем расстоянии. Другая половина линз была выпуклой формы, и такие линзы исправляют зрение тех, кто плохо видит вблизи.
Меняя линзы одну за другой, вставляя их в оправу напротив обследуемого глаза, я подобрала для Жака, по очереди для обоих глаз те, при которых он хорошо видел даже самые мелкие буквы в последней шестой строчке.
— Жак, как поступим? Я сделаю подходящие очки и подарю их тебе, или ты купишь у меня весь диагностический артефакт? Тогда ты сможешь сам предлагать всем нуждающимся, подобрать им необходимые стекла для очков.
— Ари, ну что за глупый вопрос? — изумился гном. — Если ты согласна продать этот чудесный артефакт, то я готов последнюю рубаху отдать, но купить его. Я бы объединил диагностическое исследование с производством стекол и оправ для них, и быстро разбогател. Здесь-то, в Лесу, нуждающихся не много, но в Гномьих Горах спрос будет большой. И там, я бы доверил это дело своему брату, деля прибыль с ним пополам. Весь вопрос — хватит ли у меня денег выкупить у тебя эту волшебную шкатулку со стеклышками?
— Ну, а как ты считаешь, сколько она стоит?— спросила я, с трудом сдерживая улыбку, видя, как после моего вопроса, на лице гнома отразилась борьба жадности со справедливостью.
