Проведенное Сергонэлем расследование, ничего не дало. Он расспросил и Михаса, и всех тех, кто в этот день работал на аэрополе, о том, кто имел доступ к нашему аэростату до нашего взлета. Выяснилось, что кроме Михаса и еще одного работника «Аэроперевозок», тоже орка, никто. Они оба, пока готовили наш аэростат к полету, не выпускали друг друга из поля зрения и оба утверждают, что вся предполетная подготовка прошла в обычном режиме. От нашего аэростата Михас ненадолго и недалеко отходил, чтобы помочь своему напарнику установить транспортную корзину и газовую горелку на еще один аэростат, готовящийся к полету. В это время никого постороннего на аэрополе не было. Незадолго до нашего появления, пришел Протасэль, принес лук Древних, и они все вместе закрепили его на внутренней стороне борта корзины. И опять, все участники утверждали, что в действиях друг друга не было ничего подозрительного. Протасэль, закрепив лук в корзине, быстро ушел, сославшись на занятость. Вскоре после этого появился Сергонэль, а затем и я.
— Давай пойдем по другому пути, — предложила я Сергонэлю, не в силах смириться с неизвестностью, чувством опасности и беспомощности. — Раз мы не можем понять, кто, когда и как мог совершить эту диверсию, спросим себя — а кому это выгодно или чья это может быть месть?
— Ненаглядная моя, я уже сто раз задавал себе эти вопросы, — невесело улыбнулся Сергонэль, — и ответа не нашел. Как я и предположил с самого начала, а сейчас без сомнения уверен, все замышлялось с целью устранить именно меня. Никто не знал, что пилотом будешь ты, и ты оказалась непредвиденной жертвой. Я очень богат и теперь ты наследница моего состояния. Но на тот момент у меня не было наследников, а завещания я не составлял. Значит, все мои капиталы, в случае моей смерти, перешли бы в Королевскую казну. Это, что касается материальной выгоды. А что касается мести, у меня нет непримиримых личных врагов, а свои дела я веду честно, никого никогда не обманывая.
— Еваниэль, в таких случаях говорит — «ищите женщину», — попробовала я обсудить еще одну версию. — Может быть ты кем-то из своих прошлых подруг пренебрег, и она не смогла с этим смириться? Или увел ее от влюбленного в нее мужчины, и он тебе этого не простил?
— Это невозможно. В этих вопросах я тоже всегда был честен. Никогда, ни одной женщине, кроме тебя, я не давал никак обещаний и ложных надежд, всегда подчеркивая, что хочу остаться свободным, и что мы вместе только до тех пор, пока нас обоих это устраивает А расставаясь, по тем или иным причинам, делал дорогой подарок, искренне благодаря за доставленное удовольствие и радость общения. И старался сделать это расставание не обидным для женщины. Что же касается мстительного влюбленного, то я всегда держался подальше от женщин, которые имели устойчивую, постоянную пару.
— Ну, хорошо, — согласилась я с приведенными доводами. — Но может быть кто-то хотел устранить тебя из-за меня, претендуя на мое внимание? А ты, все последнее время, никого ко мне и близко не подпускал.
После этих моих слов Сергонэль напрягся, и как-то помрачнев, недобро спросил:
— Кого ты имеешь в виду? Своих поклонников из Академии?
— Нет Они на такое не способны, — и боясь обидеть его, неохотно, но честно сказала: — Я имела в виду Протасэля. Он всегда проявляет ко мне повышенный интерес, особенно в твое отсутствие.
Услышав это, Сергонэль заметно расслабился, беспечно улыбнулся и сказал:
— Это, как если бы я тебе сказал, что подозреваю твоего друга, Михаса. Тем более, что, на первый взгляд, он единственный, кто мог беспрепятственно подрезать тросы.
Более нелепого предположения сделать было нельзя. В душе вспыхнул протест и обида за Михаса, заставившие меня чуть не задохнуться от возмущения.
— Во-первых, Михас знал, что мы с тобой летим вместе и в таком случае это было бы покушение на нас обоих. Во-вторых, он мой самый близкий и преданный друг и никогда бы не совершил ничего, что могло бы меня расстроить. В-третьих, хоть он и орк, но родившийся и воспитанный в Эльфийском Лесу, он перенял культуру и традиции эльфов, в том числе и запрет на убийство соотечественника, — горячо и сердито, возразила я.
— Все, то же самое, слово в слово, я могу сказать тебе и о Протасэле. Ты действительно ему нравишься. Привлекаешь и как женщина, он всегда западал на внешность полукровок, и как бесценный работник, которого он хотел бы заполучить. Но он эльф до мозга костей, неспособный нарушить традиции. А главное, я для него, как и он для меня, самый близкий друг, благополучие которого не менее важно, чем собственное. Своим поведением в отношении тебя, он просто беззлобно подшучивает надо мной, стремясь вызвать мою ревность. Ну, что поделать, такой уж у него колючий характер.
