А ещё целые храмы с колоннами, как в древней Греции, которые на самом верху стоят. Как объяснил тут же дед, это храмы поклонения Сфере, которую они видят в ночное время. Все они обращены на юг, то есть в её сторону. В общем, поклоняются они планете Гра. Забавно.
Хотя профессор отмахнулся, мол, ему не до поклонений. Ну посмотрим.
Перемахнули хребет после двух с половиной часов пути. И Омбер объявил торжественно:
— А вот и долина Титана!
Сперва я решил, что показалось. Но нет! Нога прямо на хребте лежит вытянутая. Обрушено так всё вокруг, что в каньон превратилось, но сама скала, вторая по величине от основной, устояла. На ней гигантская пятка и стоит носком вверх. Пальцы можно пересчитать когтистые, где три когтя из пяти обломаны.
Ну а дальше ещё интереснее. Тут и вторая нога имеется, согнутая в колене. Видно путь стопы, которая пропахала канаву шириной в целую долину. Всё это соединено с телом, дальше голова! В наличии рука и половина второй. Титан под туманом покоится, лёжа на спине, примерно на четверть погружённый в грунт, обрамлён скальной грядой, как колыбелью.
— Да он целый!! — Восклицаю я.
Мурашки бегут по коже, волосы дыбом, на холке шевелятся. Вот это громадина!! Вспоминаю Длань, там метров под пятьсот стояла рука от локтя, а тут… Масштаб ведь тот же. Не сложно прикинуть, что в полный рост он под два километра будет!!
Антропометрия почти человеческая, рожа с ушами, похожа та ту, что мы видели у вампиров Малькольма. Тело бочковидное вычерчено рельефом не характерно, мышцы не как у человека обозначены. Несимметричными трапециями и треугольниками поблёскивает шкура.
Ну, мать вашу, и махина.
После восторга вскоре приходит опасение, а за ним и нотки животного страха, которые пытаюсь быстро побороть, но порывы успеваю распробовать. Как же мы ничтожны перед таким.
Вижу, что Омбер серьёзен. И даже угрюм.
— Он точно мёртв⁈ — Перекрикиваю шум пропеллеров.
Профессор пожимает плечами.
Твою ж мать.
— Переждём полдень у Титана, — предлагает Омбер и кричит уже девушкам. — Поднажмите, О Ран, зенит близко!
Заработали на педалях активнее, запыхтели. Чтобы отвлечься хоть немного от нахлынувшего смятения подумал о том, что у девок на педалях вероятно очень спортивные ноги и крепкие задницы.
Ещё на подлёте стало ясно, что здесь особо охраняемая зона. Одноместные планеры разлетались при нашем приближении, поднятые в воздух с точки на хребте. Но также быстро успокоились и пошли на снижение, разглядев эмблемы на крыльях.
Но я успел полюбоваться одной особой в серебристо–сером кителе, которая поравнялась с нами и вела минут десять, пока шли на снижение. Волосы салатового цвета треплет по ветру, китель красный, очки, как у пилота кукурузника с Первой мировой войны, ещё и педали наяривает. Из оружия на борту по бокам две кассеты стрел, по пятнадцать штук в каждой. Скорее всего, выстреливают от нажатия на рычаг.
Думаю, и бомбы у них есть в виде тех синих штук с антиматерией. Не уверен, но я бы повесил.
Сели на длинную полосу, хорошо так встряхнуло, но девки справились. От элеронов нас в конце полосы аж завернуло. Казалось поначалу, что близко к лежащей руке Титана приземлились. А оказалось, до неё ещё метров семьсот.
Аэродром здесь солидный, посадочных полос десять штук с трамплинами из камня, ангаров море, планеры и внутри, и снаружи — рядами стоят. Парочка на посадку заходит. Другие выкатываются на взлёт. Девки в белых лосинах и серых кителях строем ходят. Похоже, военные лётчицы. Машины паровые катаются, тянут что–то. В общем, мирская суета и без нас идёт. Бараки неподалёку, башни, форпосты с баллистами и кассетами стрел. Похоже, здесь целая военная часть.
Вышли, потянулись после напряжённой сидячки в кабине. Наши пять педалисток, как ни в чём не бывало выскочили. Видно только, что попки заострились от тонуса, квадрицепс проступил. Омбер не ждёт встречающих, сразу ведёт к самому высокому трёхэтажному зданию. Девки поспешили, раскрывая над нашими головушками зонтики. Сами уже шляпки ковбойские напялили. Ядро действительно палит нещадно, хотя ещё до зенита час.
Не дошли метров сорока до здания, навстречу выскочила женщина лет сорока суетливо, шляпу уронив при попытке застегнуть серебристый китель на ходу. Шляпку ветром и подуло дальше, другая побежала за головным убором. А эта строевым шагом двинула к Омберу, высоко поднимая ноги.
Профессор выслушивает, как та чеканит с дрожью в голосе доклад. Похоже, только проснулась. Глава смены по планер–дрому, по–нашему дежурная.
Вошли в здание, где нас в столовку местную и повели. Внутри серо и невзрачно, воняет мышами, со свежими и яркими залами башен Монолита полный контраст.
Худющие перепуганные солдатки в засаленных кителях примчали и стали столы сдвигать да накрывать нам. Каши, нарезки, скудно, топорно, но чем богаты, как понимаю. Даже брага нашлась. Вскоре пришла и глава аэродрома, тётка лет пятидесяти в кителе с кучей знаков и нашивок. Повела себя важно, на равных с Омбером. Присела с нами, на хмурую пропитую рожу я ответил прямым взглядом. Тётка прокашлялась сипло.
