В тени дождя полностью

– Возможно, – ответил я и открыл входную дверь.

От тепла бара не осталось и следа. Меня вновь встретила улица, пропитанная дождем до самой канализации. Оказавшись снаружи, я не только избавился от компании Фрэнка Райдера, но и вернулся в свою собственную жизнь, где меня ждали прежние нерешенные проблемы.

Я неожиданно быстро добрался до дома Волкова и поднялся наверх. Пустой подъезд дремал в ожидании рассвета и был явно не готов к встрече со мной. Каждый шаг по ступеням сопровождался жутким загробным скрипом, так что я боялся разбудить соседей. Дверь в квартиру Владимира оказалась не заперта – он спал на диване с бутылкой в руках, и его храп был слышен даже в коридоре. Стоило мне переступить порог, как я тут же увидел Клифа. Он сидел и ждал меня прямо перед дверью, как будто знал, что я вот-вот должен вернуться. Я погладил его по голове, а он в ответ лизнул мне руку. Попытавшись растормошить Волкова, я решил, что не стоит тратить время на столь бессмысленное занятие, и, тихонько щелкнув его по носу, пошел в комнату, где прямо в одежде улегся на кровать.

Хорошо, что я все-таки отправил письма сегодня, а не стал откладывать это дело на завтра, потому что «завтра» могло легко превратиться в «послезавтра» и так далее до бесконечности. А существует ли вообще для меня мифическое «послезавтра»?

Мысли о маме вновь всколыхнули чувство вины. Долгое время я не мог смириться со своим предательством, этот грех преследовал меня повсюду. Я видел его в лицах людей, слышал в словах и звуках. Правда, теперь я понимаю, что на самом деле мне суждено было приехать в этот город, оставив маму, брата и тетю с дядей. Но, как бы то ни было, грех будет со мной до тех пор, пока я сам себе его не прощу. В этом беда многих людей: вместо того чтобы сделать какие-то выводы из своих ошибок и исправить их, они продолжают бесцельно мучать себя, а затем просто сбегают от проблемы, оставив ее нерешенной. Не могу пока с уверенностью сказать, хватит ли мне сил простить себя, но я буду надеяться на лучшее.

В последнее время из-за ночных кошмаров мне стало страшно засыпать. Я боялся, что следующий сон окажется еще страшнее предыдущего, но сейчас глаза закрылись сами собой. У меня не было сил противиться сну.

Я оказался в незнакомой мне квартире. Вокруг было очень чисто и аккуратно. Меня окружала дорогая, вылизанная до блеска мебель, огромные картины, вазы и гравюры, а на полу лежал роскошный ковер бордового цвета. Судя по всему, этот дом принадлежал какому-то богатому человеку. На стене висел календарь, на котором жирным красным цветом была отмечена дата: восемнадцатое октября тысяча девятьсот пятьдесят шестого года. Это завтрашний день. Большие часы с мерно покачивающимся маятником показывали восемь часов двадцать шесть минут. Единственное, что было непонятно, – какое сейчас время суток… Восемь часов утра или вечера?

Из соседней комнаты раздались голоса, и я последовал туда. Открыл дверь и увидел сидящего в кресле мужчину лет пятидесяти в бархатном халате с красивыми узорами. Он напомнил мне аристократичного англичанина, который по вечерам располагается возле камина с газетой в руках и попивает чай, элегантно оттопырив мизинец. Рядом с ним стоял мой старый знакомый в плаще и с большими крыльями за спиной.

– Разве я виноват в том, что богат? – надменным тоном спросил мужчина в халате.