Фрэнк был очень странным человеком. Я чувствовал в нем разочарование в жизни, которое его изрядно ожесточило. С одной стороны, ему было интересно, что я могу рассказать, а с другой – совершенно наплевать. По цвету его глаз и лица я мог с уверенностью сказать, что в свое свободное время он почти не расстается с алкоголем. Таким образом многие люди находят облегчение своей боли. В последнее время я не сильно от него отличаюсь, хотя прежде пил довольно редко. Да и вообще, я могу провести четкую грань между своим прошлым и настоящим. Если прежде мне было несвойственно жаловаться на жизнь, то теперь я превратился в настоящего нытика: «Это плохо, и это тоже. Люди – звери. Мы все обречены». Глядя на Фрэнка, я почувствовал отвращение к самому себе. Уж лучше бы я стал таким, как он.
– Что насчет вскрытия, Саймон? – Фрэнк пробудил меня от раздумий.
– Да, точно. – Я сделал внушительный глоток из своего стакана. – Чуть больше двух недель назад с утра пораньше меня вызвали в больницу. Выполняя свой долг, я сразу же примчался и наткнулся на двух полицейских. Им хотелось как можно скорее получить результаты вскрытия и смыться из больницы. Жертву звали Чарльз Берингем. Он был убит в собственном доме. Если быть точным – задушен. Правда, перед убийством маньяк влил в него все спиртное, которое сумел найти в доме.
– Пока, кажется, ничего необычного.
– Так и есть, – согласился я и сделал еще один глоток. – Но внутри его желудка я нашел две монеты и записку. Стало интереснее? В записке говорилось: «Две монеты не встанут на пути нового хода вещей».
– Его убили не просто так. Не ради удовольствия, – нахмурился Фрэнк.
– Именно. Правда, полицейские посчитали, что дело в мифическом долге и таким образом Чарльз был наказан.
– Это же идиотизм.
– Согласен, но, по-моему, в полиции уже не хотят связываться с маньяком. Им только в радость спихнуть тело на другое дело.
– «Две монеты не встанут на пути нового хода вещей», – задумчиво повторил содержание записки Фрэнк.
– Ты ведь еще не виделся со своим другом?
– Не виделся. Приехал пару часов назад, – признался Фрэнк только потому, что был поглощен мыслями о Чарльзе. – Пока ехал на машине, думал, что слечу с дороги и сдохну где-нибудь в канаве.
Он на мгновение замолчал, прищурился, глядя в воображаемую точку, а затем снова устремил взор на меня:
– Что-то еще?
– Я много думал о Чарльзе Берингеме и записке. Каждый раз убийца делает свое грязное дело и оставляет сообщения. Причем они говорят не о прошлом, а о будущем.
– Психопат?
– Вероятно, – подтвердил я, хотя на самом деле не мог позволить себе с этим согласиться. – Он будто убивает их ради того, чтобы не допустить каких-то событий. У этого человека определенно есть цель. Он действует не хаотично и не ради пустых желаний. Он одержим идеей. – Детали пазла постепенно начали складываться в моем воспаленном мозгу.
– Значит, психопат, – утвердительно кивнул Фрэнк. – Больше никого из жертв ты не вскрывал?
– Нет. Чарльз был единственным. Фрэнк, беда в том, что полиция идет по ложному следу. Раз за разом они совершают одни и те же действия, которых от них требуют инструкции, но они не понимают, что ошибаются.
Внутренний голос не зря заставил меня пойти с Фрэнком. Сидя в пустом баре, я понял то, в чем боялся себе признаться вслух: убийца не психопат. Он прекрасно знает, что делает. Каждая жертва – словно нить в гигантской паутине. По какой-то причине нити оказываются слабыми или мешающими общей конструкции, и их нужно устранить. Слава богу, мне хватило ума не поделиться этими мыслями с Фрэнком, иначе я мог оказаться одним из подозреваемых.
Ответ с самого начала был очевиден, но я так боялся за собственную жизнь, что не мог его понять. И моя роль не случайна – я такая же слабая нить, как и все остальные, но слов в пьесе мне выделили на порядок больше.
– Что-то еще? – Фрэнк определенно надеялся получить дополнительную информацию.
Я пересказал ему содержание нескольких газетных статей, поведал о том, что слышал от людей, и не сказал ни слова о том, что пережил сам
– Это все? Негусто. Можешь проваливать. – Фрэнк потерял ко мне всякий интерес.
– Так виски за твой счет?
– Что? – Он непонимающе уставился на меня.
– Виски. – Я постучал пальцем по пустому стакану.
– Да, за мой. Я же сказал, – пробурчал Фрэнк и вернулся к созерцанию пузырьков в кружке пива.
– Удачи тебе, – сказал я, вставая из-за стола. – До новой встречи.
Я не стал протягивать ему руку, так как знал, что он никак на это не отреагирует, и, больше не проронив ни слова, направился к выходу. Встреча с Фрэнком стала для меня легкой передышкой в бесконечной гонке, в которую меня втянули, даже не удосужившись получить мое согласие. И именно во время этой передышки я многое понял. Будто взглянув на все со стороны, я увидел ту самую паутину, сплетенную из человеческих жизней. И если мне суждено умереть, то я готов, но это не значит, что я сдамся без боя.
– Эй, парень, – услышал я голос Фрэнка позади себя.
– Что? – отозвался я, стоя возле двери.
– Новой встречи не будет, – будто произнося тост, улыбнулся Фрэнк и поднял кружку пива.