Изумлённо застыв, Кэтт пыталась переварить услышанное. Вэйл рисковал своей жизнью, провожая её до дому. Казалось бы, как может в такой мелочи скрываться настоящий подвиг? И даже не смотря на то, что больше им никогда не увидеться, он всё равно позаботился о ней, сдержал своё обещание.
— Пожалуйста, передай Вэйлу, что мне очень жаль, — выдавила она, борясь с душащими слезами. — Передай ему, я никогда не забуду, что он сделал для меня.
— Непременно передам, госпожа.
Рассеянно поблагодарив ординария, Кэтт побрела восвояси. Вэйл единственный, кто дал ей сил и надежду на лучшее. Никого надёжнее и честнее ей больше не встретить.
Нет, всё же нужно срочно что-то предпринять! Нельзя оставлять всё на волю случая, можно хотя бы попытаться побороться за своё счастье. Но что она может? Уговорить господина Эдмонда не продавать его? Кто она такая, в самом деле, чтобы указывать ему! Или выкупить его? Какая нелепость! Откуда ей взять столько денег?
Внутренний голос услужливо подсказал, что с продажи дома можно выручить достаточно, ещё и на другой дом хватит, в какой-нибудь деревушке.
А мальчики? Будут ли они там счастливы? Не станет ли для них переезд потрясением? В первую очередь она обязана думать о сыновьях, ведь никого, кроме неё, у них не осталось. С другой стороны, здесь им тоже будет несладко — ходить в изгоях по вине взрослых, по её вине… Как же всё исправить? Нила, конечно, не вернуть, и никто не заменит мальчикам отца, но Вэйл мог бы стать им защитником, примером для подражания. Да, он осквернённый, но даже среди свободных порядочные и самоотверженные, как он, большая редкость.
— Ну разве можно так убивать себя? — ворчала Анника, распахивая скрипучее окно. — В вашем-то возрасте! И о чём вы только думаете, не понимаю! Ну что вы молитесь над ней? Пейте уже, полегчает ведь.
Свежий воздух ворвался в комнату, разгоняя стойкое амбре винных паров и перегара. Дрожащей рукой Максиан потянулся к кружке, неохотно отхлебнул горячего настоя. От пряного аромата голова закружилась, а нутро задрожало ещё сильнее.
— Мне и с Севиром забот хватает, — продолжала возмущаться лекарка, — нет же, и с вами тут ещё нянчиться!
— Никто тебя нянчиться со мной не просил, — пробурчал Максиан, собираясь вернуть кружку на место, но поймав на себе строгий взгляд, обречённо вздохнул и сделал ещё несколько торопливых глотков. За не столь продолжительное время пребывания в Исайлуме он уже успел усвоить: спорить с Анникой себе дороже.
— Как это никто не просил! Клык мне все уши прожужжал, вмешайся да вмешайся. Больно мне сдались эти ваши попойки, но Севир третий день просит вас зайти к нему, — она раздосадованно махнула рукой. — Как вы не понимаете, господин Максиан, ему нельзя волноваться, я его, считай, с того света вытаскиваю.
— И как, успешно вытаскиваешь? — съязвил он, не удержавшись.
— Вот как раз из-за таких, как вы — не так, как хотелось бы! То Седой, то ищейка, теперь вот ваши капризы.
Максиан устало потёр переносицу и снова отпил отвара. А ведь действительно немного полегчало: голова будто бы перестала гудеть, а мысли — путаться.
— Ну хорошо, я зайду к нему. Скажи, Анника, только честно, какие у него шансы?
Поджав губы, лекарка покачала головой:
— В этот раз выкарабкается, но осталось ему от силы полгода. Деструкция пожирает его изнутри, и здесь я бессильна.
Другого ответа он и не ждал. Севир плох, очень плох. Не нужно обладать глубокими познаниями в медицине, чтобы понять — он уже одной ногой там, по ту сторону. И в такой ситуации слишком эгоистично игнорировать просьбы верного друга, с кем он плечом к плечу пытался хоть что-то изменить в этой треклятой системе, пусть даже их потуги оказались напрасными. Они пытались, а это чего-то да стоит!
Одним глотком осушив кружку и горячо поблагодарив сердобольную лекарку, Максиан отправился к Севиру. Для чего друг так настойчиво его звал, он смутно догадывался, потому и не торопился навещать его, но выслушать старого товарища он всё же обязан.
Севир был не один. Полулёжа, подсунув под голову несколько подушек, командир Пера о чём-то беседовал с Вихрем. Гладиатор с задумчивым видом облокотился на подоконник, вертя в пальцах маленькую деревянную фигурку кролика. На прикроватной тумбе скопилась орава пузырьков с лекарствами, соперничая за каждый свободный сантиметр с кувшином и кружкой. На столе, жмущемся к стене, сваленные в кучу, лежали пустой патронташ с кобурой, пара разобранных револьверов и шомпол.
— Присядь пока, друг, — расплывшись в улыбке, Севир указал на стул и повернулся к своему собеседнику. — Лукас даст вам всё необходимое, тебе только останется вызволить её и доставить сюда.
— А если она не захочет? Мне её силком тащить? — Вихрь поскрёб перочинным ножом поделку, сдул стружку и, поднеся поближе к глазам, придирчиво рассмотрел своё творение.
— В письме я всё объяснил, пусть не боится, никто ей мстить не станет. Мы ей не враги, так и передай.
— Передам.
— Не сомневаюсь, брат, — Севир протянул кулак в прощальном жесте. — Я рад, что ты с нами, Вихрь! До или После.
— До или После, Сто Первый. Береги себя.
