В экзотических фантазиях московского мэра, любившего креативить в сфере транспорта, нашлось место и дирижаблям, которые должны были подняться в небо и патрулировать МКАД. По замыслу Лужкова, пилотам предстояло облетать на небольшой скорости кольцевую автодорогу и сообщать на землю в диспетчерский центр о складывающейся на магистрали транспортной обстановке. И здесь Юрию Михайловичу перечить тоже никто не решился – городской бюджет оплатил строительство двух дирижаблей, которые и запустили над МКАД. Но через некоторое время абсурдность этой затеи стала очевидна для всех, и гаишники мягко, но настойчиво от этой техники отказались: дирижабли с дежурства сняли.
Но не пропадать же добру. И тогда Лужков, выступая на очередном заседании столичного правительства, публично предложил вернуть дирижабли в строй: с их помощью предстояло выискивать и спасать утопающих москвичей. Правда, как конкретно это надо делать, Юрий Михайлович не пояснил. Мэрские остряки тут же стали строить предположения, что пилот будет высматривать из своей кабины подвыпивших горожан на берегах прудов, кричать им в мегафон, что заплывать за буйки запрещено, а в случае прямой угрозы утопления скидывать вниз спасательный круг и веревочную лестницу.
На закате своего правления Лужков решил подняться выше дирижаблей и на одном из заседаний правительства предложил обрушивать на подступах к столице снеговые тучи, чтобы экономить на уборке города от снега. Опыт разгона дождевых облаков хорошо известен в мире и часто применялся в самой Москве во время разных праздников, но останавливать снегопады еще никто не пытался.
– А что, если мы этот снег осадим за пределами Москвы? В Подмосковье будет больше влаги, выше урожай, а у нас – меньше снега, – заявил Лужков.
Он подсчитал, что выпотрошить снежные облака было бы в три раза дешевле, чем убирать город от снега. Но опробовать новый метод на практике Юрий Михайлович уже не успел.
Одним из немногих увлечений Лужкова, которое не угасало со временем и не вытеснялось новыми идеями, было пчеловодство. Даже когда Юрий Михайлович рассказывал о своей пасеке, он менялся: улыбалось не только его лицо, но и глаза. Эта привязанность мэра принесла большую пользу российскому пчеловодству и не дала ему загнуться в тяжелые кризисные годы. Трогательное отношение Лужкова к меду открыло для пасечников московский рынок, и в городе зародилась традиция медовых ярмарок.
Мед со своей пасеки Юрий Михайлович никогда не продавал: что-то съедал сам, часть раздавал друзьям, а остальное дарил ребятам из детских домов. Церемония передачи меда сиротам проходила, как правило, в Храме Христа Спасителя, и в ней участвовали сам Лужков и патриарх Алексий II.
Бортничество тоже не осталось в стороне от изобретательской мысли столичного градоначальника. Он запатентовал круглый улей и взахлеб рассказывал, что пчелам в нем просто рай со всех полукруглых сторон, как ни посмотри. Каково же было удивление Аркадия, когда, слушая в очередной раз про достоинства круглого улья в каких-то церковных палатах, он, от скуки оглядываясь по сторонам, вдруг заметил на стене старинную икону, на которой были изображены покровители бортничества – святые преподобные Зосима и Савватий Соловецкие. Один из них держал в руках улей, обидно похожий на изобретение Юрия Михайловича. Аркадий пригляделся: сомнений быть не могло – святой держал в руках почти круглый улей! Аркадий посмотрел по сторонам, может быть, еще кто-то заметил это сходство, но чиновники и священнослужители внимательно слушали увлекшегося мэра и согласно кивали.
А еще у Лужкова были патенты на изобретение какой-то особенной кулебяки для ресторанов «Русское бистро» и даже части третьего транспортного кольца (ТТК) в Москве. Вряд ли сам Лужков стремился получить эти патенты: скорее всего, «заботливое» окружение хотело заработать себе «очки» в карьерной борьбе и преподносило эти бумаги, играя на творческой слабости мэра.
Вообще, когда Лужков чем-то всерьез увлекался, то мог даже во время деловых переговоров в любой момент свернуть на любимую тему, и мед был одной из главных. Начальник Аркадия, в течение нескольких месяцев проворачивавший целую операцию, чтобы попасть на прием к Лужкову всего на пятнадцать минут для решения важнейших для агентства финансовых вопросов, с обреченностью делился после встречи:
– Спросив, как у меня дела, Юрий Михайлович сказал как бы между прочим, что буквально на днях накачал первый в этом году литр меда. Я, конечно, поинтересовался: удачно ли? И тут Лужкова прорвало: он с азартом погрузился в подробности зимовки и лечения пчел, хранения и переработки меда, пользы прополиса и перги…
Леонид, кривовато улыбаясь в бороду, кивал, задавал мэру-пчеловоду уточняющие вопросы, которые должны были подчеркнуть его искренний интерес к теме, а драгоценное время аудиенции истекало. Наконец дверь в кабинет приоткрылась, и помощник доложил мэру, что в приемной уже ожидает следующий визитер – человек в большом ранге.
– Да, хорошо. Пусть заходит, – кивнул Лужков, – Леня, а ты, собственно, что хотел-то?