В тени невинности полностью

Сражаться стало практически невозможно; я уже начал прощаться с жизнью, как прямо над головой раздался выстрел. Зараженный упал на меня, заливая куртку темной, почти черной кровью.

– «Ты бы всё равно промахнулся!»

Я отбросил его тело с себя и невидящим взглядом уставился на стрелявшего: Алекс, крепко сжимавший обеими руками пистолет, выглядел напряженным, но ни капельки не напуганным.

– Поднимайся, – скомандовал он и бросил пистолет к моим ногам. – Не на курорте. Лесники ходят поодиночке, но выстрел мог привлечь других.

– Лесники?

– Так называли их в моем окружении. Особый вид заболевших, которые при жизни чем-то отличались от других. Например, были очень высокого роста. Они давно обратились, поэтому полностью утратили человеческий вид. Такие заболевшие адаптируются к жизни в местах, где много деревьев и мало еды. Прячутся и нападают скрытно, пытаясь задушить жертву или свернуть ей шею.

– Я никогда бы и не подумал давать названия зараженным. Но это… имеет смысл.

– Ты слишком всё упрощаешь. Называешь разных существ одним именем.

Я подобрал оружие и поднялся на ноги, отряхивая грязные штаны.

– Они поражены одной болезнью. И хотят одного. Как мне их называть, если не зараженными?

– Не все люди, зараженные вирусом, хотят твоей смерти, Фир. Когда-нибудь ты это поймешь.

Только когда светлые волосы Алекса скрылись за ветвями деревьев, я позволил себе шумно выдохнуть. Однако отставать от мальчишки не стоило. Правда в его словах была: еще одну встречу с таким зараженным лесником я бы не выдержал.

Поплетясь следом, я задумался: какие вообще знания о болезни остались в моей голове после уроков с Освальдом? Флевизм передается через кровь, слюну и прочие человеческие жидкости; инкубационный период длится около дня, но может сократиться и до нескольких часов. Наверное, поэтому он и распространился по миру так быстро. Поражает нервную систему, основная цель – головной мозг. При этом у инфицированных всегда темнеет место укуса, а после длительного пребывания вируса в теле темнеют и вены. Странно, но Освальд никогда не говорил мне, что болезнь может влиять на людей по-разному. Кто-то не выдерживает и умирает спустя несколько недель, кто-то становится таким чудовищем, вроде этого лесника. Но всё-таки я не понимаю, почему не могу называть их просто зараженными.

Спорить не хотелось, а потому я молча догнал Алекса и похлопал его по плечу. Он бесцветно зыркнул на меня, завел руки за голову и прикрыл глаза. Впереди был железнодорожный мост, обрушившийся на середине. Тем не менее, основная конструкция всё еще крепко стояла на своем месте, и пройти по балкам, держась за перила, было не так уже и сложно.

– Что ж, давай прощаться, – тихо сказал Алекс. – Дальше тебе нет смысла идти.

Я замялся.

– Красивый вид отсюда открывается, да?

– Фир, – серьезно произнес он. – Пора.

– Знаю.

Он протянул мне ладонь для пожатия.

– Спасибо тебе за помощь. Надеюсь, наши пути еще когда-нибудь пересекутся.

Голос его при этом был таким веселым, что даже стало противно.

-Лучше бы я тебя никогда не встречал.

Он застыл, словно обдумывая сказанное мной. Потом опустил руку и покачал головой. Я заметил, что во второй руке он всё еще держал окровавленный нож. Охотничий кинжал… Разве я возвращал его? Я точно помнил, что отобрал кинжал еще при первой встрече, а на следующий день положил его в тумбочку в своей спальне.

– И почему ты такой упрямый.

Через секунду Алекс уже был на мосту. Он уселся на самый край и свесил ноги, смотря в темно-синюю воду как в зеркало.

– Ты… был в моей комнате? Рылся в моих вещах?

– Давай не будем портить момент.

Расстегнутая жилетка трепетала на ветру, а на другой стороне моста медленно, как маятник, колыхалась железная балка: влево-вправо, влево-вправо. Казалось, что стоит ветру подуть чуть сильнее, и он оторвет её.

– Ты не доверяешь мне, – я утверждал, но в моем голосе всё равно слышались вопросительные нотки. – Не доверяешь и сам продолжаешь что-то скрывать. Поэтому хочешь уйти. Поэтому украл кинжал.

– Не украл, а вернул свою законную вещь. Всё гораздо сложнее, чем ты можешь себе представить. Я просто не хочу, чтобы кто-то из нас страдал. Я предлагал тебе компромисс, но ты отказался. Неужели так сложно быть напарниками, не задавая глупых вопросов о прошлом?

– Разве мы не должны доверять друг другу? Ни один из нас и на дюйм не приблизился хотя бы к пародии на доверие.

– Зачем? Мы же всё равно не будем жить вместе! Ты сам не хочешь привыкать ко мне.

– А, может быть, хочу! Если бы не хотел, то не думал о тебе всю дорогу сюда. Не пытался найти причин, чтобы ты остался. Алекс, – холодный воздух обжигал горло, но я продолжал вдыхать всё больше и больше, – я верю, что ты неплохой человек. Ты постоянно что-то не договариваешь, постоянно пытаешься казаться кем-то другим, не тем, кем являешься на самом деле. Каждый день я будто общаюсь с разными людьми. Но в тот вечер с гитарой ты был настоящим. И я бы отдал всё, чтобы иметь такого друга, каким ты был тогда.

Алекс не спешил отвечать.