– Алекс, я ценю твой оптимизм и стремление помочь, но для этого нужно иметь много ресурсов. Оружие, еда, одежда, автомобиль… Мы не готовы к такому серьезному шагу.
– А когда будем готовы?
– Когда я соберу последние части моей железной подруги, – я постучал по капоту.
– Я думал идти послезавтра…
– Что? – меня как будто лопатой ударили. – Ты чокнулся? Алекс, мы не бессмертны, не забывай об этом.
– Да, но оставаться здесь вечно тоже нельзя. Ты же сам хочешь выбраться!
Я вскинул руки.
– Santa Maria! Порой ты меня поражаешь своим умом, но потом я вспоминаю, что ты просто наивный, маленький мальчик.
Не успел я осознать, как Алекс стоял напротив меня, причем так близко, что я кожей чувствовал его неровное дыхание. Колющий взгляд из-под челки вонзился прямо в душу. Порой Алекс напоминал мне проклятого ребенка из страшных книг.
– Никогда не зови меня маленьким. Я тебе не котенок, понял?
Когда я слабо кивнул, он отстранился и тоже залез на капот, как ни в чем не бывало продолжая:
– Парадокс. Ты хочешь попасть к другим людям, но не уходишь отсюда. А я без конца иду, хоть и не хочу.
– Тогда… Почему идешь?
– Потому что не вижу другого пути. У всех ведь должна быть цель, верно? Моя цель заключается в самом пути. Я хочу насладиться дорогой.
– Если бы я умел, я бы тоже… наслаждался. Но пока выходит наоборот. Всё идет наперекосяк. Теперь вот еще и Роза с Норой… Мне кажется, в русской рулетке я бы выбыл первым с таким везением.
– Тогда попробуй подумать о том, что у тебя есть. Да, ты многое потеряешь, но быть может, найдешь гораздо большее. Ведь это не конец. Мы с тобой живем в мире, пережившим этот самый "конец". Но большая часть нашей жизни началась именно после "конца". Ищи мелочи, которые способны заставить тебя думать о светлом. Ну, например… я обожаю груши. Ты скажешь: "Эй, Ал, груши – это глупая причина жить". В каком-то роде я с тобой соглашусь. Но, черт возьми, ты когда-нибудь пробовал августовские груши?
Я рассмеялся.
– Глупо, но… неплохо.
– Вот видишь. Я поднял тебе настроение?
После слов маленького любителя груш (нет, серьезно, он с трудом доходит до моего плеча) мне и вправду стало гораздо легче.
– Я запутался, Алекс. Все мои решения кажутся неправильными. Всё, что я делаю… оно приводит меня в никуда.
– А куда бы ты хотел, чтобы они привели?
– Куда-нибудь… только бы не оставаться здесь.
Алекс задумчиво кивнул.
– Но ты не уйдешь отсюда?
– Не уйду. Пока что.
Холодные пальцы накрыли мою сжатую в кулак руку. Ладонь у него маленькая, белая, со сбитыми в кровь костяшками и мозолями на подушечках пальцев – следы игры на гитаре. Мы молчали, и когда тишина затянулась мрачным напряжением, а я после долгих раздумий придумал, как продолжить разговор, тогда Алекс легко проронил:
– Завтра я уйду.
– Что? – я подумал, что это мне показалось.
– Я не умею ждать, Фир. И я не буду ждать, когда ты наконец решишься что-то изменить, – с холодной улыбкой сказал он.
– Но… После всего, что ты сказал? Ты же сам заявил о моей потребности в людях!
– В людях, а не во мне. Я всё равно никогда не стану тем человеком, которого ты ищешь.
Спрыгнув с машины, он даже не оглянулся. Не посмотрел на меня, словно я ничего и не значу.
– Фир, собери рюкзак. Если уж так хочешь, то можешь проводить меня.
– Т-ты… Больше не вернешься?
– Может быть, мы еще когда-нибудь встретимся. Откуда же мне знать? – произнес Алекс и вышел из гаража.
– Уверен, что это самый безопасный путь?
– А у тебя есть другие предложения?
Я искоса взглянул на Алекса, уставши пожимающего плечами.
– Мы идем целую вечность.
«Я не выгонял тебя», – хотелось сказать мне. Почему он вообще решил уйти? Конечно, я помнил, что срок, данный мной на проживание мальчишки в доме, истек. Но ведь мы только научились ладить. Я не давал намеков, что его компания мне неприятна, пусть порой и был излишне груб. Или Алекс расценивал такое поведение по-своему? Или может… дело не во мне вовсе. Его логика – величайшая для меня загадка, ведь Алекс живет в каком-то нереальном, чужом для меня мире. Могу ли я вмешиваться туда? Да и стоит ли мне это делать?
– Хочешь сделать перерыв? – спросил я, когда Алекс слишком явно начал хмурить брови.
– Где? – оживился он.
– На станции.
Впереди показалось двухэтажное здание вокзала. На втором этаже располагался кафетерий и зал ожидания, куда можно было заглянуть сквозь пустые окна в пол. Мы прошли через одну из развалившихся стен каменного забора, оказавшись прямо на главной станции. Алекс тут же подметил скамейку под навесом и пошел к ней, прихрамывая на левую ногу. Я же позволил себе оглядеться. По правую сторону от меня раскинулось депо, из которого выглядывали заржавевшие поезда. По левую – бесконечно длинная железная дорога, заросшая острыми кустами и деревьями.
На станции стояла глухая тишина, только бурчание Алекса себе под нос и шелест листьев нарушали безмолвие.
– Чем занят? – поинтересовался я, подходя к своему попутчику.
– Читаю вывески. Видишь? – он указал на зеленые таблички. – Там туалет и место для курения. Я бы сейчас устроил перекур.
