Я округлил глаза.
– Совсем стыд потерял? Маленький еще для перекуров.
– В чем измеряется моя детскость? В количестве выпитого алкоголя или убитых людей?
– Ну…
– Ладно, расслабься, – перебил он меня. – Всё равно сигарет нормальных не найти. Лучше скажи, почему мы идем этим путем. Мы же потеряли уйму времени.
– Потому что Джонсон точно не поехал бы через железнодорожный мост. Понимаешь?
– Понимаю. Куда я выйду, если буду двигаться только по рельсам?
– Интересный вопрос, – я задумался. – Если дорогу не заблокировали, то хоть до моря. Я никогда не бывал там.
– А хотел бы?
– Какая разница?
Он неестественно улыбнулся и спрятал руки в карманы.
– Пора идти.
Поднявшись с железной скамейки, Алекс подошел к краю платформы и спрыгнул на рельсы. В тот момент, когда я собрался повторить его действия, из здания вокзала раздался громкий собачий вой. Обернувшись, я заметил стаю бродячих собак. Грязные, со спутавшейся шерстью, вывалившимся языком и безумными глазами; несколько псов выскочили на перрон.
– Вот же…
Настроены они были недружелюбно. Я слез на пути и пихнул Алекса в плечо, обращая его внимание на четвероногую проблему.
– Брось, – произнес он. – Это всего лишь собачки.
– Очень голодные и злые собачки.
В подтверждение моих слов одна из рыжешерстых собак оскалилась, завидев меня, а из её рта потекла пена. Других предупреждений Алексу не понадобилось – он чертыхнулся и бросился со всех ног к вагону поезда, полез на его крышу, цепляясь за раму окна, оставшегося без стекла.
– Идиот, – тихо ругнулся я. Впрочем, когда собака, шатаясь на своих тонких лапах, побрела ко мне, решение Алекса спрятаться на поезде стало довольно логичным. Я старался не делать резких движений, но действовать быстро. Алекс уже сидел наверху, пальцем указывая на других членов стаи.
– Они заражены!
– Ты очень наблюдателен.
Я забрался по ступенькам к двери и дернул за ручку – она не поддалась.
– Давай, – позвал Алекс, протягивая мне руку. – Здесь нас точно не достанут.
Я принял его руку, не раздумывая ни секунды. Забраться на крышу оказалась несколько сложнее, чем я то представлял: Алекс был хоть и физически сильным мальчиком, но всё же оставался ребенком. Впрочем, подвывание собак прибавляло сил. Оказавшись наверху, я откинулся на спину и тяжело сглотнул.
– Так странно, – услышал я голос мальчика, – в последнее время всё чаще встречаю зараженных животных. Если вирус мутирует с каждым днем, не значит ли это, что однажды не останется здоровых людей?
Я приподнялся на локтях и посмотрел вниз: некоторые собаки спрыгнули на пути и будто потерявшиеся слонялись вдоль рельс. Они выглядели полностью утратившими всякий разум, настолько апатичными, что мне даже стало их жаль: взгляд, прожженный глубоко въевшейся в тело болезнью, был совершенно пустым. Но я знал, что стоит привлечь их внимание, как они с радостью разорвут меня на кусочки.
– Не думаю, – тихо ответил я. – До тех пор, пока на Земле будет оставаться хотя бы один человек с иммунитетом.
– И много ты встречал людей с иммунитетом?
– Встречал, – я не хотел посвящать его в свою тайну.
В глазах его промелькнуло недоверие.
– Тогда передай им, что они счастливчики.
Алекс поправил лямку рюкзака и, развернувшись, пошел вдоль вагона.
– Каков твой план?
– Нет плана. Я импровизирую, – ответил он, даже не пытаясь понизить голос.
Разогнавшись, Алекс перепрыгнул на следующий вагон. Раздался глухой стук ботинок о металлическую поверхность вагона – голодные глаза воззрились на Алекса, но он как ни в чем не бывало продолжил путь по вагонам. Но ведь рано или поздно настанет очередь кабины машиниста. Что же тогда?
Ответ оказался прост: Алекс остановился на последнем пассажирском вагоне, погрузил руки в рюкзак и принялся что-то долго искать, пока я не подошел к нему, скептично интересуясь:
– Ищешь средство от всех проблем?
– Я и есть средство от всех проблем! – ответил он и достал игральный кубик, который я уже видел в его руках в день нашего знакомства. Точнее, на следующий день.
– Сыграешь с ними в покер?
– В покере не играют костями, глупый. Кубик для удачи.
– Удачи? Думаешь, она нам поможет?
– Я думаю, что сейчас мне придется спрыгнуть вниз и привлечь внимание стаи. Собаки погонятся за мной – я забегу в вагон через открытую дверь, а ты эту дверь подопрешь тем мусором, – он кивнул в сторону ржавых балок. – Я переберусь в следующий вагон и запру их внутри. Здорово я придумал?
Я потерял дар речи от такого заявления. Неужели он действительно собирается это сделать? А если он упадет посреди вагона? Если дверь заклинит, и он окажется запертым в вагоне с разозленными собаками? Он вообще помнил, что прошло не так много времени после падения с лестницы и ранение всё еще давало о себе знать?
– Нет, Алекс. Если в твоей голове осталась хотя бы капелька здравого смысла, то ты этого не сделаешь.
– Есть другие предложения? – с вызовом бросил он. – Нет. Как я и думал. Просто… постарайся не перепутать порядок действий, ладно?
