– Очень сюрреалистично.
– То есть необычно?
– Нестандартно, – я задумчиво почесал подбородок. – Чувствуется атмосфера твоей любимой книги.
– Эта книга много для меня значит. Она первая, которую я прочел до конца.
– И единственная?
– Единственная. Я предпочитаю комиксы, – он обтер руки об джинсы. – Представляешь, каково это?
– Я не читал комиксы.
– Нет, я про корабль. Разве океан тебе не кажется романтичным? Он ведь такой огромный и глубокий… Не знаю, как объяснить. Я очень хотел однажды отправиться в плаванье и увидеть океан своими глазами. Думал в детстве: «для чего я создан, если не для такой жизни». И вправду, для чего?
Алекс бережно взял гитару за гриф и, усевшись на кровать, провел по струнам.
– Здесь стало еще уютнее.
Звук вышел разбитый, потому мальчик принялся крутить колки, пока всё дрожанье не ушло. Давно уже следовало готовиться ко сну, но спать не хотелось, поэтому сегодня я решил лечь позже обычного. Да и если говорить честно, то с Алексом было очень комфортно.
– Я вспомнил одну песню, которую написал еще в Оплоте.
– Уже поздно, Ал. Лучше вести себя тихо.
– Всего пару минуток.
– Только вполголоса.
Он кивнул.
– Лесная глушь, дождя капели,
Шуршанье трав, глубокие ущели
Скрывают стены старенькой церквушки,
Где колокольный звон – мелодия кукушки.
Тихий Алекс – зрелище редкое и без сомнений приятное. Он не кричал, не подкалывал меня, не носился по дому, а только сидел на стуле, поджав ноги, и смотрел в одну точку. Если подойти поближе, то можно было понять, что он спал с открытыми глазами.
– Скажи честно, ты сегодня вообще спал?
Алекс несколько раз моргнул, прежде чем перевести взгляд на меня.
– Не хотелось.
– Теперь весь день будешь клевать носом.
– Временное состояние, – улыбнулся он. – Зато я успел вскипятить воду и помыться.
– По тебе заметно, – ответил я, подмечая хаос, творившийся на его голове.
Хоть волосы у него короткие – чуть ниже ушей, – но подстрижены они так криво, что создается впечатление, будто он сам себя стриг. С закрытыми глазами и, возможно, на ходу. На сальных волосах это было не так заметно, но на чистых…
– Что ты имеешь в виду? – Алекс сегодня явно работал с перебоями.
– Твои волосы. Не хочешь подстричься? Я мог бы немного подравнять твою прическу.
– Зачем? – с явным непониманием переспросил мальчик. – Они не мешают мне.
– Но выглядишь ты, мягко говоря, забавно.
– Ты такой идеалист, Фир. Даже в плане внешности.
– Я люблю порядок во всём и не отрицаю это.
Алекс обреченно вздохнул.
– Ладно-ладно. Стриги. Только не увлекайся, потому что они у меня долго растут.
Довольный разрешением на стрижку, я выдвинул ящик на кухне и достал старые ножницы. Они были не слишком удобными из-за своего большого размера, но я приловчился ими пользоваться. Алекс же выразительно приподнял левую бровь, выражая свое опасение по поводу инструмента.
– Странный ты: меня заставляешь стричься, а сам как девчонка ходишь.
Что за глупые стереотипы? Я же не виноват, что у меня от природы такие волосы. И дело не в том, что они мне нравятся именно в такой длине. Нет-нет-нет.
– Без лишних замечаний, Александр.
– В этом доме нет никаких Александров. Я… ай! – громко возмутился он, когда я затянул простынь на его шее. – Осторожней!
Я довольно улыбнулся, смотря на обиженное лицо Алекса. Он напоминал мне себя лет так семь назад. Освальд точно так же усаживал меня на стул в ванной и коротко состригал волосы, чтобы не мешались. А я дулся полдня, ведь мне не нравилось видеть свое лицо необрамленное волосами.
– Сиди смирно.
– Ты хочешь поиздеваться надо мной?
– Ни капельки.
– Но мелькает же такая мысль иногда?
Я отрицательно покачал головой и принялся за стрижку. Думаю, хуже я всё равно не сделаю.
– Ал, а как ты познакомился с Айзеком? – задумчиво спросил я. Этот вопрос давно вертелся на языке, но я никак не мог решиться.
– Ну… долгая история.
– У нас много времени.
Он поежился, когда я щелкнул ножницами над его ухом, отстригая неровную прядь.
– Мы встретились в лагере выживших. В очередном месте, которое я успел посетить за свою жизнь. Люди там были не самые приветливые, но среди остальных придурков Айзек был самым адекватным. Однажды у костра мы разговорились, и я понял, как сильно он страдает здесь. Он был слишком слаб и труслив, чтобы избавиться от влияния других. Он вел себя как марионетка, которую дергают за веревочки, а она пляшет под чужую музыку. Так, как им это захочется. У Айзека не было право голоса. Поэтому однажды я предложил ему уйти.
– И он согласился.
– Не сразу. Далеко не сразу.
– Куда вы шли? Неужели у тебя совсем не было примерного маршрута в голове?
– Был.
– Ты говорил, что идешь, куда глаза глядят.
– И да, и нет.
– Очередная вещь, о которой ты не хочешь говорить?
– Вроде того. В любом случае, путь наш лежал через Лейтхилл.
– Но его укусили в Виллсайле, – закончил за него я.
– Да. Но если ты хочешь услышать от меня правду, то всё было далеко не так просто.
