Светлые волосы падали на ткань и дубовый пол. Я совсем увлекся стрижкой, но при этом старался внимательно слушать Алекса, не упуская ни слова.
– И как же было на самом деле?
– Он предал меня.
– Предал? – удивленно переспросил я.
– Он оказался трусом и лжецом, – с грустью проговорил он.
Я развязал простынь и стряхнул с нее волосы. Хотелось задать еще тысячу вопросов, но поникший вид Алекса удручал меня, поэтому я оставил это на следующий раз.
– Готово.
Алекс подбежал к зеркалу, смотря на себя так пристально, как будто ожидая, что зеркало оживет. Тряхнул головой, а затем снова пригладил пряди. Выглядел при этом он очень довольным.
– Я думал, что будет хуже.
– Пришлось бы постараться, чтобы что-то испортить.
– Совершенно верно! Меня ничем не испортить, – подмигнул своему отражению Алекс.
– Простите, конечно, Ваше Совершенство, но не могли бы Вы взять в руки метлу и прибраться за собой? Я недавно тут всё вымыл.
Он прикрыл рот ладонью и сделал удивленные глаза.
– Я?
– Ты. А я наконец-то займусь двором, пока окончательно не похолодало. Из-за тебя никак не могу войти в привычное русло.
– В привычное русло?
– Да, никак не получается заняться работой. Ты никогда не слышал такого выражения?
Алекс отрицательно покачал головой.
– Ладно… Но убираться-то ты умеешь?
– Не сложнее, чем стрелять из арбалета.
– Отлично! В таком случае, – я хлопнул в ладоши, – приступай. Метла в кладовке под лестницей.
На всякий случай сделав обреченное лицо, он всё же пошел в кладовку, а я отправился на улицу. Было довольно холодно, так что я накинул рабочую куртку. Первым делом прибрался в курятнике (хотя мог ли я его так называть, если здесь живет только одна курица), приласкал Элизу и насыпал ей побольше зерна. Теперь это всё только для неё.
Следующими на очереди стали деревья, которыми я еще не успел заняться за ноябрь. Впрочем, особого ухода они не требовали. Я зачистил омертвевшую кору и убрал последние листья. Пойдут для перегноя. Закончив с листьями, я отправился за пределы безопасной зоны, чтобы проверить капканы. В моей голове всё еще не укладывалось, каким образом зараженный проник за забор. Капканы остались нетронуты, нет ни малейшего признака присутствия хоть кого-то. Допустим, оно сумело чудом обойти ловушки, но как оно пролезло через забор? Хотя рост зараженного вроде лесника вполне мог помочь преодолеть высоту…
Не придумав ничего толкового, я вернулся на задний двор, где меня уже ждал Алекс. Он сидел на качелях, неохотно раскачиваясь при помощи ног.
– Отлыниваешь от работы?
Алекс улыбнулся и показал мне какой-то сероватый конверт.
– Даже не знаю, как объяснить… Во время уборки я случайно уронил картину на кухне. Ну, натюрморт. А когда хотел поднять, то увидел это, – он поднялся с качели, оставляя ту с противным скрипом медленно качаться вперед-назад, и протянул мне конверт. – Он был прикреплен к обратной стороне.
Удивлению моему не было предела. Я даже сначала решил, что Алекс разыгрывает меня.
– Конверт? На моей кухне?
– Ты никогда не замечал его?
– Я не снимаю картины со стен.
Я принял конверт. Самый обычный конверт, без всяких штампов или подписей. Я открыл его и достал записку, написанную на листочке темно-синими чернилами. Почерк был узнаваем, ведь это писал Освальд.
– Помимо письма там был ключ, – в руках Алекса блеснул этот самый ключ. – Извини, что открыл конверт без твоего разрешения. Мне было очень любопытно.
– Ты прочел письмо?
Он неуверенно кивнул.
– Допустим… Тогда и мне следует это сделать.
Я не был уверен, что письмо написано для меня. Имел ли я право лезть в чужие тайны? Освальд ведь не зря спрятал конверт и никогда о нем не заикался. Но хозяин дома теперь я; мне необходимо знать, что происходило за моей спиной. Да и Алекс ведь уже прочел.
Я быстро пробежался глазами по тексту, но ничего не понял. Пришлось несколько раз перечитать письмо. В голове не укладывалось… Да что это всё значит? Неужели
Вот оно, то самое письмо, написанное, без сомнений, Освальдом:
– Понимаешь, что оно значит?
– Я понимаю лишь то, что у Освальда были свои тайны, которые он мне так и не успел рассказать.
– А у кого из нас их нет, – пожал плечами Алекс. – Все мы не без греха. Даже ты.
– На что ты намекаешь?
Он отвел взгляд, чтобы принять загадочный вид. Вот же актер…
– Мне не до твоих фокусов, Ал. Сейчас бы понять, что делать со всем этим.
– А что тут делать? Он ничего не объяснил, но оставил ключ и адрес. По-моему, всё довольно очевидно.
Я сжал письмо.
– Лейтхилл.
– Да.
– Я не сунусь туда. Ни за что. Ты забыл, кто на тебя охотится?
– Джонсон, Джонсон, Джонсон. Ах, еще ведь Джонсон… Слушай, я отдаю себе отчет. Но вдруг там что-то важное? Что-то нереальное, от чего голова взорвется!
– Ага, в прямом смысле.
– В переносном, конечно же!
С губ моих сорвался тяжелый вздох. Вот только страшных тайн мне в жизни не хватало! Буквально месяц назад всё было так просто, а сейчас… Сплошная драма, приправленная интригами и секретами.
– Мне нужно подумать.
