Уставился в зеркало. Голубые, несколько выцветшие, глаза пристально смотрели на отражение. В их уголках затаилась желтизна. Брови низкие и хмурые, полностью седые. Волосы, зализанные набок, так же давно потеряли былой окрас молодости.
«Как бы я хотел не быть тобой».
Старый воин щелкул по зеркалу пальцем, улыбнулся, поводя усами, и отправился на поиски горшка. Священно необходимая по утрам емкость притаилась рядом с кроватью. Сделав свое дело, Гонген надел сапоги, закинул в рот пару недоеденных виноградин, закусил спелым яблоком и зашагал к выходу.
Подозвал к себе служанку, потребовал принести что-нибудь съестное. Встал рядом с дверью в опочивальню княжны. Перекуса ждать долго не пришлось.
Всегда вот так. Стоишь, ждешь, уплетаешь горячий пирог за обе щеки, пока малявка проснется, выберет наряд, решит его одеть, а потом уже выйдет. Слуги бегают вокруг нее бесконечно. Дверь то отворяют, то закрывают, шмотки носят стопками.
— Ваше императорское высочество! — окликнул Гонген.
— Иду я! — пискнула княжна.
Дверь бесшумно отворилась. Наряженная Йони вышла из комнаты привычной величавой походкой. Несколько неуклюжей и смешной в ее исполнении. Только все делали каменные лица и одобрительно кивали.
— Они должны прийти, — проворчала шагающая по красному ковру Йони.
— Они? — спросил Гонген.
— Арри и дядя Крисп. Я им дала ясно понять, что к чему. — Сжала кулачок.
«Говорит как мать. Слово в слово».
— Более, чем уверен в этом, — буркнул Гонген.
Вдалеке, сложив руки в замочек на уровне живота, стояла леди Киксвелл. Приехала она издалека по приглашению императрицы. Из южных стран. Эта женщина являлась олицетворением этикета. Гонген иногда полагал, что те прописаны ею, а не далекими предками из Времен Пиршеств. Рядом с этой женщиной старый рыцарь чувствовал себя беззащитным или вовсе глупцом и шутом. Не прививали ему изысканные нормы поведения и не посвящали в тонкости этикета. Его задача — рубить и защищать. В этом его клятва и других рыцарей ордена Алой Гарды.
Как назло, Йони заметила леди Киксвелл и ускорила шаг, дабы та не успела случайно уйти. Чему Гонген был бы весьма рад.
— Леди Киксвелл… — Сложила княжна ручки так же, как у своей наставницы.
«Леди, леди… А как ее сударыней назовешь, так тут же в про свои расхваленные манеры забывает и начинает вонять, как раскуроченное коровье дерьмо».
— Ох, ваше императорское высочество, я несказанно рада видеть вас. — Язвительный взгляд остановился на рыцаре. — Приветствую вас, сэр.
— Мое почтение. — Сделал легкий поклон, но взгляд наткнулся на протянутую кисть руки.
Сухие губы едва коснулись кожи.
— Как приятно осознавать, что рыцарство еще осталось в Масмаре. Увы, в одних лишь редких орденах.
«Вот ведьма!»
— Позвольте представить, — продолжила леди Киксвелл. — Мой гость, сэр Эрвин. Мы вели занимательную беседу о приятных вестях, доходящих с запада. Дрорт с каждым днем слабеет, а его императорское высочество Аар Вердон одерживает победу за победой. Столица почти полностью разбита.
— Мой брат прекрасный полководец. — Протянула ручку сэру Эрвину.
Юнец наклонился и небрежно одарил вежливым поцелуем ручку княжны.
— Вы восхитительны, ваше императорское высочество. Для меня большая честь встретиться с вами, — сказал он.
— Извините, что прервали вашу беседу. Мы скоро… — не успел закончить Гонген.
— О, нет-нет, сэр Гонген. Я польщена вашей учтивостью, но мне и сэру Эрвину весьма интересно ваше мнение по поводу войны.
«Опять ищешь способ выставить меня дураком?»
— Мне сердце греет то, что когда-то я смог помочь его императорскому высочеству в освоении военного искусства. И не радоваться его заслугам я не в состоянии. — Гонген хотел остановиться на этом, но прикованные к нему молчаливые взгляды заставили продолжать. — Падение Дрорта станет началом счастливых времен, равным Временам Пиршеств. Наконец-то длительная и кровопролитная война закончится.
— Очень на это надеюсь. Все ждут безвоенного и спокойного времени, — проговорила леди Киксвелл. — Что ж, не буду вас задерживать. Ваше императорское высочество, мне очень жаль, но сегодня наши занятия могут быть отменены.
— Не переживайте, леди Киксвелл, я все понимаю. — Йони величаво пошагала дальше. Гонген поплелся следом, отвесив небрежный поклон.
«Зачем к ней стоило подходить? Поздно заметил ее, старый дурак».
