– В Лиссабоне вас положат в кардиологический госпиталь, – сказал Шевцов, – наш капитан договорился по радио. А через месяц самолет Лиссабон – Лондон, и вы дома.
– Спасибо вам всем. И передайте капитану спасибо. Я знаю, у вас не выбрасывают человека за борт. А я за бортом…
С раннего утра теплоход шел вдоль берегов Португалии. Обрывистые, желто-коричневые, они круто падали к белой полосе прибоя. За высоким мысом берега раздвинулись и открыли узкий залив. Пустые танкеры, громадные, как острова, стояли на внешнем рейде. Острие залива, как нож, рассекало пополам желтокаменный город. Нож был разделен на рукоять и лезвие огромным мостом, повисшим высоко над водой, над мачтами проходящих под ним океанских судов.
Мост со стальными конструкциями пролетов казался прозрачно-воздушным. По его полотну бежали крошечные автомобили. Под океанским ветром он гудел, как басовая струна. На холме в левобережье, на высоком пьедестале, раскинув руки, стояла тридцатиметровая статуя Иисуса Христа.
По левому борту проплывала старинная церковь из белого камня. С трех сторон ее окружала вода. Сюда приставали когда-то корабли, уходившие на поиски Нового Света. Рядом с церковью возвышался памятник мореплавателям: разрезая воду, плыл бетонный корабль под бетонными парусами с горстью каменных людей, застывших на баке, – дань почитания древним мореходам.
Моторная лодка с четырьмя рыбаками в клеенчатой робе прошла рядом с бортом. Рулевой вынул из-за пазухи красный флаг и поднял его вверх в молчаливом приветствии.
"Садко" швартуется к стенке, тесно уставленной грузовыми судами. На шлюпочной палубе играет духовой оркестр. Матрос расчехляет красный флаг теплохода на кормовом флагштоке. Ветер подхватывает и разворачивает его. За оградой порта стоит толпа любопытных – это первый визит советского лайнера в столицу Португалии.
На причал с включенными фарами въезжает "скорая помощь" – за больным капитаном.
Пассажиры с верхних палуб недоверчиво рассматривают город в бинокль. Би-би-си передавала, что в городе баррикады, идет перестрелка, по улицам опасно ходить. Но город спокойно лежит на холмистых берегах, по улицам сплошным потоком бегут легковые автомобили, на перекрестках жестикулируют регулировщики в белых перчатках. По набережным гуляют люди; парни и девушки, обнявшись, сидят под пальмами.
Местный представитель советского "Морфлота" – черноглазый одессит с гуцульскими усами, закончив дела, приглашает офицеров "Садко" в свою машину. Главный помощник отказался от поездки, – в Лиссабоне он был не раз, плавая на "грузовиках". Свободное место предоставляется счастливому доктору Шевцову. На переднее место, рядом с водителем, по-медвежьи тяжело заваливается Андрей Стогов. Рядом с главным врачом усаживаются рыжеволосый Вадим и цыганистый Игорь – они свободны от вахты.
Зеленый "вольво" – шведская марка – плавно трогается с места и, мягко приседая, выползает через ворота порта.
За воротами начинается Лиссабон – просторный зеленый город, полный аромата старины.
Машина набирает скорость, плотно вжимается в асфальт на поворотах. Быстро бегут улицы. На каждом шагу подчеркнутое величие прошлого. Грандиозные памятники мореплавателям и полководцам проплывают за стеклами. Они отстояли независимость Португалии, португальские каравеллы открывали новые миры.
Дюк Камьеш здесь остановил войска Наполеона, святой Энрике был пиратом, а посмертно стал покровителем моряков…
"Вольво" останавливается у мемориала Васко да Гамы, основателя великой империи. Желтые резные стены, потемневшие от городской пыли и времени, сводчатые колонны и галереи. Старпом Андрей Стогов открывает низкие массивные двери. За ним входят остальные. После яркого солнечного света все попадают в неразличимый мрак. Обостренное темнотой обоняние ловит аромат старины – запах воска и тлена, смолистый аромат бальзама. В углу тускло горит лампада, оттеняя черную глубину и высоту зала. Рядом с лампадой в стене чернеют узкие глубокие щели. Это кельи, раньше в них замуровывали себя отшельники. Сейчас они пустуют.
Подходит служитель, маленький старичок, одетый в черное.
– Сегодня выходной, Васко да Гама отдыхает, – вежливо объясняет он. Торгпред переводит.
Гости расстроены. Сторож видит это по их огорченным лицам.
– Откуда сеньоры? – спрашивает он торгпреда.
– Сеньоры из России…
Служитель долго соображает, смотрит в глубину зала, где возвышается гробница великого Васко да Гамы.
– Хорошо, – крестится старик, – Васко простит меня.
В молчании стоят моряки перед саркофагом. Здесь покоится бальзамированное тело великого мореплавателя. Мысленно они на палубе его каравеллы. Саркофаг словно плывет в полумраке старинного храма. Они благодарят сторожа и выходят на улицу, как в другой век, – яркий свет, рев автомобилей, гудки судов в порту.
И снова навстречу – широкие проспекты и площади вечнозеленого города. По оживленным улицам быстро идут, говорят, жестикулируют смуглые, черноволосые люди. Все первые этажи домов в центре заняты магазинами, барами, ресторанами, кафе.
