Видя, что дело не клеится, Аркадий Иванович прощается и уходит с курсов. Начинает уже темнеть, и зарево продолжающегося пожара красиво освещает часть неба. Дует холодный северо-восточный ветер, и панели вновь делаются сухими и проходимыми. По дороге Бунин забегает в зал телеграмм ДонРОСТА. Большое помещение бывшего магазина, как всегда, набито народом, с трудом читающим при свете одинокой лампы последние телеграммы и карикатуры на злобу дня. Глаз быстро улавливает подзаголовки: "Перевод часовой стрелки на один час", "Конфискация имущества бежавшей буржуазии", "Победы на трудовом фронте", "На красную доску", "Прием турецкой делегации в Москве", "Забастовка в Норвегии", "Рост безработицы в Германии" и т. п. изо дня в день встречающиеся идентичные известия. Аркадий Иванович вышел на улицу. Стало совсем темно. Лужи замерзли. Это наводит Бунина на мысль о возможности возвращения холодов и связанных с этим расходов, на покрытие которых нужны средства. Он решается поэтому пойти дальше к своему знакомому Бажанову, инженеру из приспособившихся, получающему со службы керосин большими партиями по казенной цене и затем распределяющему его через комиссионеров по рыночным оптовым ценам. "Надо будет заплатить ему за прежние 5 пудов да узнать, нельзя ли получить еще", — думает Аркадий Иванович, продолжая свой путь. По дороге он встречает и раскланивается со своим знакомым по Москве, Пономаревым, отсидевшим по ошибке из-за сходства фамилии с разыскивавшимся контрреволюционером в Чеке и пришедшим в такое нервное состояние, что у него возникла мания преследования: он в каждом человеке видит шпиона и потому может выходить только в темноте. — "Бедный человек", — думает Бунин и несется дальше.
Инженер Бажанов занимает во дворе одного дома, на улице Стеньки Разина, прекрасную квартиру в 4 комнаты, брошенную прежними бежавшими из нее домовладельцами. В нее Бунину приходится идти по двору, вдоль высокого каменного забора. Когда он проходит, какая-то черная масса отделяется от стены и грузно падает на землю. Аркадий Иванович бросается поднимать и узнает своего сослуживца, юрисконсульта Комбезхоза, бывшего воспитанника привилегированной школы и богатого прежде человека, до нитки теперь обобранного и живущего в том же доме, где и Бажанов.
— Что вы делаете здесь, Сергей Александрович? — спрашивает его Бунин.
— Да вот, сказать вам по правде, краду кирпичи. У меня, видите ли, засорилась комнатная печка. Я принялся ее прочищать и испортил. Теперь хочу сам исправить, а для этого нужны кирпичи, которых, как вы знаете, ни по какой цене не достанешь. И вот приходится, яко тать в нощи, выламывать для этого кирпичи из нашего забора. А, кстати, слышали, немцы идут на Москву, получили мандат от союзников, и потому в Москве восстание. Впрочем, вы ведь, наверное, к Бажанову? У него вы узнаете все сегодняшние новости.
Бунин прощается и поднимается в квартиру Бажанова. Там все сидят за вечерним чаем в столовой. Два-три посторонних лица, сам Бажанов и его жена. Бунин здоровается. Садится, и ему ставят чай со сливками и вареньем.
— А Абрам Захарович нам принес две сногсшибательные новости, — заявляет хозяин. — Впрочем, пусть он сам вам повторит их. Приятные вести приятно и слушать, как говорится.
Молодой человек, к которому обратился Бажанов, "сообщает последнюю новость". В Кронштадте и в Москве эсеры подняли восстание, Совнарком выехал уже в Орел, и в Ростове получено распоряжение все продгрузы для столиц адресовать на Орел.
— Очень интересно, — замечает Бунин. — Ну, а относительно движения немцев вы ничего не слышали? — спрашивает он в свою очередь.
— Нет, но зато есть и другая новость, местная; мне сообщил ее под секретом знакомый, служащий в Дончека. Сегодня ночью в Ростове будут опять повальные обыски. Всю эту здешнюю нервозность и связывают с восстанием, которым, как говорят, руководят какие-то генералы.
Завязывается общий разговор. Когда чай приходит к концу, Аркадий Иванович, обращаясь к Бажанову, просит уделить ему пару минут для разговора. Они переходят в кабинет и садятся в старые глубокие кожаные кресла. Аркадий Иванович передает деньги, получает свой куртаж и просит на завтра дать ему новую партию керосина.
— Дорогой Аркадий Иванович, обстоятельства несколько изменились. На службе у нас беспокойно. Уже два заведующих отделами арестованы, и образована комиссия для обследования хозяйственных заготовок материального отдела. Хотя мой комиссар и наш контролер с нами заодно, и я делюсь с ними прибылью, но теперь они сами просили меня поостеречься и на время прекратить выдачи. Поэтому вы меня уж извините, но я могу вам пока дать только два пуда, которые находятся уже у меня дома. А потом придется на некоторое время остановиться. Кроме того, я вам передам сегодня и те расписки Государственного банка, которые вы мне дали для хранения, ибо я очень боюсь обыска. Сейчас я схожу на чердак и принесу вам.
Бажанов уходит и через несколько минут возвращается к Аркадию Ивановичу с небольшим свертком. Последний прощается, прячет сверток в шляпу и идет домой.
