Вопрос о вознаграждении за труд получил у коммунистов совершенно исключительное и невиданное в мире разрешение в смысле установления для всех служащих жалования в размере, безусловно не соответствующем дороговизне жизни. В теории, по словам рус⅟16ских коммунистов, оказывается так, что в России, действительно — сущий рай, ибо безработицы нет, и все без исключения могут рассчитывать на предоставление им оплачиваемой государством работы; однако при этом они скромно умалчивают о том, могут ли люди фактически просуществовать при тех формах материального обеспечения за труд, которые существуют в Совдепии. Один талантливый русский публицист в шутку высчитал, что получаемое ныне 20 выдающимися русскими профессорами жалованье не превышает по современной стоимости советского рубля того штатного отпуска на содержание сторожевой собаки при казенных учреждениях, который предусматривался в прежних сметах. Конечно, это гипербола, но к сожалению, при этом, в обратную сторону. Русские ученые и наряду с ними — другие рядовые советские работники, получают меньше этого собачьего содержания, ибо в то время как установленный на содержание казенных собак денежный отпуск производился регулярно, жалование ученым постоянно задерживается и не выдается им по целым месяцам. Причина постоянных опозданий в выдаче жалования лицам, состоящим на советской службе, главным образом зависит от увеличивающегося в Совдепии месяц от месяца денежного голода. Запоздания на один месяц еще считаются вполне нормальным явлением, а то иногда советская власть остается должной своим чиновникам по 2—3 месяца. Правда, ропота по этому поводу слышится мало, но лишь потому, что оклады жалования по своему размеру столь ничтожны, что не могут служить источником существования для советских служащих. В самом деле, спрашивается, что значит для обремененного семьей советского служащего его обычное в провинции жалование в 6—7 тысяч рублей в месяц, когда в то же время фунт хлеба обходится в 2—3 тыс. рублей? Большевики по этому поводу устами своих глоссаторов вещают: "Зачем вам жалование? Жалование — фикция! Вы все получите от нас натурой", хотя они сами так же, как и все остальное население, прекрасно понимают, что нормальным пайком даже рабочей категории (2 фунта мяса или селедок; ½ фунта сахара, ½ фунта соли, ¼ фунта горчицы, ⅟16 фунта чая, 3 фунта крупы, ½ фунта мыла, 1 фунт растительного масла, ¼ фунта табаку в месяц, не считая хлеба) не накормить семью, а в советскую столовую ходят питаться, действительно, только "обреченные". Натурпремирование, т. е. особые выдачи продовольствием или предметами первой необходимости за энергию, распорядительность и инициативу — тоже фикция и такой же обман, как и вся система обеспечения служащих в Совдепии.
Все граждане Советской России твердо усвоили, что их работа на государство, в сущности — бесплатный и подневольный труд, и что жить в ней можно только за счет ликвидации своего домашнего скарба, изворачиваясь или же чем-нибудь спекулируя, кто как может. Конечно, приведенные здесь условия вознаграждения не касаются лиц, живущих за Кремлевскими стенами в Москве и их ближайших сотрудников. В отношении этой категории трудящихся не установлено одинаковых норм оплаты труда: одни из них, например, получают жалование золотом, царскими деньгами, другим присвоены индивидуальные высокие оклады, как например Шаляпину, получающему по 7 миллионов рублей в неделю, не считая всевозможных выдач натурой.
Безвыходное положение, в котором находятся все рядовые советские служащие, и шум, поднятый ими вокруг этого вопроса, после того как они пораспродавали все свое имущество и стали на положении голодных и задолженных, заставил советскую власть и в области тарификации отступить от принципа равенства, которого она долго придерживалась для всех категорий служащих. В 1920 году началось проведение для разных служащих особых индивидуальных, внекатегорных ставок. Выработанные в этом отношении ВЦСПС (Всероссийский центральный совет профессиональных союзов) правила оказались, однако, настолько несостоятельными, что их пришлось по несколько раз изменять, дополнять и пересоставлять заново, причем в центре, и особенно — на местах, в провинции, — при учреждениях создавались комиссии, которые даже назначали особые денежные премии за уразумение этих правил и наилучшие проекты фактического приложения их на местах. Отмеченная сумбурность этих правил, необычайно сложная система оценки баллами (от 0 до 10 баллов) степени прилежания, усидчивости, познания сотрудников (которую, кстати сказать, отменили для учеников, но зато ввели для чиновников) привели к необычайной пестроте оценки однородного труда в различных учреждениях, а с другой стороны оказались непосильными для преодоления их некоторыми из упомянутых комиссий, которым так и не удалось довершить это дело до конца.
