– И плюс королева, не забывай про нее, пожалуйста, — заметил Нарцизс, закутываясь в одеяло — В прочем, с ее присутствием в моей жизни давно пора закончить...
— Собираетесь убива-а-ать? – томно протянула принцесса.
— А что мне еще делать?.. И, кстати, не наговори лишнего при пролетариате – отец заговорщетски подмигнул и делано встревоженно воскликнул, глумясь над Олей:
— Ведь народ не должен знать правду!
Маргаритка буквально покатилась со смеху.
— Иди и приведи Нушрока, если уж на то пошло, мне надо одеться – капризно заметил владыка.
— Как...скажете...отец! – давясь смешками, кивнула бабушка и отправилась на поиски министра.
====== Часть 18 ======
Она всегда знала, что все это добром не кончется. Но ведь в сказке Черной королевы не должно быть счастливого конца?..
Она ждала этого момента. Слепо, неосознанно. Смерть являла ей надежду избавления от обязонности быть бесчувственной, от ужасно трудного выбора между клятвой и любовью. И сейчас, то и дело смахивая с лица прилипающие к влажным от слез щекам волосы, она убеждала себя, что ей не страшно умирать.
Вслед за письмом Нушрока пришло послание от Нарцизса — нетерпеливое, раздраженное – она легко догадалась об этом по продавленной бумаге и буквам – еще более корявым, чем обычно. И кляксам. И совершенно не связанному с текстом: «P.S. Ты моя дочь.»
Тихое дуновение жизни колебало свечу души: Мир перестал ее слушаться, она едва могла догадаться, что будет потом, даже марионетки... Кстати о них.
Сзади скачет поддатый Джулиас, объявившийся вчера вечером. Пусть. Джулиас – дурак, им так легко управлять... И шанс выжить у него куда больше, чем у нее самой.
Небо глядело на нее с некоторым осуждением. В сердце девушки мгновенно вспыхнула ярость, она быстрым движением достала и зарядила пистоль, бахнула в небо.
Джулиас закудахтал и едва удержался на лошади.
– Полегче, полегче, ваше величество... Вы меня пугаете...
— Заткнись! – грубо бросает ему королева, отворачивается и едва сдерживает слезы.
Данькино училище... Она мало думала о нем, но оно оказалось таким, как она и ожидала. Старое кирпичное здание, несколько корпусов, мрачное и жутковатое на первый взгляд.
Однако воспитанники уже давно привыкли к виду странного дома со всеми его страшилками и беззаботно висят на заборах и редких деревьях, гоняют мяч. А, вот и следы прибывания здесь бессовестного повелителя-мужа-отца: на заборе здоровенными корявыми буквами на семнадцати языках Миров значится: «ТАТЬЯНА НИКОЛАЕВНА — ЗЛО!».
Черная грустно ухмыляется и неохотно слезает с коня. Пьяного министра с подобающим весельем снимают с седла мальчишки, чтоб вдоволь над ним потешиться.
— Моя королева...
Девочка вскрикивает от неожиданности, но Нарцизс зажимает ей рот рукой.
— Тетрадки с тобой, моя девочка?..
Королева кивает и достает из сумки три потертые тетрадки цвета ветки цветущей сирени. Владыка мигом освобождает ей рот и, подрагивая от жадности, хватает их, поспешно запихивает в свою почтальонку.
— Ты убьешь меня здесь, сейчас?
В глазах Нарцизса загорелись зеленые огоньки жестокости.
— Вовсе нет... – прошипел он сначала совсем тихо — Нет... У нас будет поединок, который увидит весь феод... А потом... Потом все узнают, что “сильнейшая” во Вселенной, жестокая Черная королева — ПОЛНОЕ НИЧТОЖЕСТВО!!! – на последней фразе он сорвался на крик. Занятые своими делами мальчишки оглянулись и на всякий случай отошли подальше.
— Не слушай его! – кричал Онес, пытаясь прорваться сквозь стену голубогвардейцев, оказывающих достаточно упорное сопротивление. Мечи стучали. Нарцизс жесток. Черная не вытирает слезы, они свободно льются по щекам. Дефсы любопытно глядят друг другу через плечо, поднимаются на цыпочки. Молчат.
Нарцизс не позволяет себе допустить жалость к девочке. В один момент он делает быстрое движение, разворачивется, сильно ударяет мечом.
Она лежит, но еще не поздно. Не поздно опустить меч, дать ей руку. Можно даже не признаваться, что ему бесконечно тяжело ее убивать.
— Нарцизс!..
Владыка вглядывается ей в лицо. И видит не жестокое выражение загнонного в угол зверька, какой он желал ее видеть, жаждущее отмщения, а обычное личико маленькой девочки. Которая любит сиреневый цвет, любит котят, урок литературы, рисовать...любит его, Нарцизса.
Он видел это выражение на ее лице, слышал свое имя, произнесенное ею как последняя надежда. Вскрик, мольба о помощи, просьба о ласке...
Владыка видел это бестолковое, круглое личико, обрамленное белыми кудрями, когда, раненый, лежал не на земле...а на куче других трупов – “своих” и “чужих”.
— Нарцизс!..
Сквозь пелену он видит склонившееся лицо. Не малолетней тиранки, жестокой Черной королевы, которую он хотел вырастить, а своей дочери, которую от чего-то он любит меньше, чем ее братьев и сестер... Она умоляла его. Умоляла не умирать. И доперла-таки до “своих”, мышонок эдакий.
Но это было сравнительно давно. Скажем, на прошлой неделе, когда девочка, рыдая в подушку и не смея обратиться к Всевышнему, вскрикнула точно так же. «Нарцизс!..» Мольба о помощи. Маленького существа, которое он вырастил.
