И сейчас она просит защиты. Защиты от него самого.
— Нарцизс!..
Слабость, мимолетная слабость. Пусть просит. Владыка сделает то, что хочет...что нужно.
Толпа ахает. Нушрок – что-то какой-то падучий стал, зараза – бледнеет и начинает, прислонившись к старому, серовато-шершавому дереву, сползать вниз. Солдаты быстренько подхватывают его и уносят. Онес достает меч и уже собирается броситься на Нарцизса, товарищи едва удерживают его.
— Черной королевы больше нет... Но не понятно – возрадоваться или опечалиться?..— единственный голос выражает чувства всех присутствующих.
Нервы владыки были напряжены до предела, и этот, по сути, абсолютно бестолковый вопрос тут же выводит его из себя.
— Зачем вы меня спрашиваете?! Вы что, еще разве не поняли?! Не было ни какой Черной королевы!!!
Он кричал еще что-то, но уже сам толком не осознавал, чего. Махнув рукой, Нарцизс скрылся в одном из корпусов данькиного училища, нашел у себя в комнате записную книжку...
«Я – ирония судьбы, насмешка над уложенными правилами, ломающий любые рамки, навязанные со стороны. Я – как голод, сильнее всех законов и приличий. Я – главный герой, который никогда не умрет и будет править. Главный герой, что вездесущ. Чей образ повторяют в других или же делают ему противоположных. Я не растворился. И закончу историю я. Тетради мои, и теперь в них будет то, что хочу я... Моя власть. Мои законы. Я выше Вселенной...»
Нарцизс перечитывал запись снова и снова, кое-где подправлял, читал снова...
...И не знал, что за занавеской притаился тот самый жалкий попаданец, землянин Витька, какого-то волка делающий в его комнате.
====== Часть 19 ======
Даже когда раннним утречком, часа этак третьего ночи, в комнату влетела веселая старушка и разбудила первого министра словами: «Летим, птичка, отец желает тебя видеть», то Нушрок не удивился. Быстро оделся, причем вконец охреневшую нарцизсовскую дочь не смог заставить даже отвернуться, ибо “что там у вас, мужиков, такое есть, о чем я не знаю?!”
Повелитель недовольно кутался в одеяло и с наслаждением обзывал министра, говоря ласково “мерзость”. Девчонки отлеживались на полу. По ходу дела оказалось, что веселая старушка – старшая принцесса Маргаритка и, по совместительству, бабушка Оли. То есть проклятая девченка совокупно с ее отражением – правнучка Нарцизса... Вот радость.
Пока Нушрок помогал владыке одеваться, Маргаритка (при этом почему-то уводившая глаза в сторону и под потолок) поведала, что еще имеет мужа – марксиста-лениниста, революционера, партийного гоблина Александра – подпольная кличка ” Мой зять дундук”. И что именно он напитал подрастающее поколение идиотскими пролетарскими идеями.
— Мой зять дундук – согласился Нарцизс. —Когда я ему приказал немедленно переезжать, он вот так вот посмотрел на меня и: «Заче-э-эм??» Дундук.
... Маргаритка была определенно рада гибели королевы – она не из тех, кто зачем-то старается скрыть свои истинные чувства. А Нушроку было больно. Больно, словно не ее, а его сердце Нарцизс, подумав с секунду, безжалостно проколол кинжалом. Надо было рваться, если бы даже не пропустили, как Онеса, то уж по крайней мере он бы не чувствовал себя виновником гибели девушки. Будто не любил ее, а только как посторонний дефс, один из массы, пришел поглазеть. Просто стоял и смотрел... Стоял и смотрел...
Вот тогда-то потемнело в глазах и перехватило дыхание. Повелитель кричит что-то народу, и Нушрок успевает видеть растерянное лицо Кларенса, прежде чем на него наваливается вязкая, тошнительно теплая тьма.
— Я же говорил – жди ее похорон! – торжествующий Витька с треском захлопнул окно.
— Ты был прав...– совершенно выбитый из колеи Данька нервно ерошил волосы.
— Я был пра-ав! – пропел книголюб.— Повтори это еще р-раз!
Однако повторить Данил не успел. В комнату просунулась голова старушки – невероятно пышная шевелюра кудрявых седых волос с рыжими прядями на висках производила неизнладимое впечатление.
С веселой искоркой в глазах оглядев комнату, она поинтересовалась у мальчиков:
— Вы чего это тут одни сидите?
— Книжки читаем, тетушка – Данька кивнул в сторону стопы старинных книг на столе.
— Ну ладно. — кивнула тетушка и исчезла.
Только через несколько минут – клац, клац, клац — стук каблучков к комнате мальчиков. Без скрипа отворяется дверь, в щель осторожно, словно готовясь в любую секунду отразить наподение, заглядывает головка юной милой девушки с недлинными, до плеч, пепельно-русыми волосами.
— Что это вы тут сидите одни?
— Любим мы друг друга, тетушка – Данька панибратски обнимает Витю за плечи — Вот, поженится хотим.
—Ну ладно. – головка девушки исчезает.
Только через минуту – клац, клац, клац – еще является. Точная копия русой девочки, только, кажется, мужского пола. Дверь он открыл резко, быстро оглядел комнату и, не найдя ни чего более достойного внимания, молча вперился в друзей.
— Наркотики мы тут принимаем, дядюшка – ответил Данил на так и не высказанный вопрос.
— Хорошо. – кивает тот и вылетает из комнаты.
— Вот какие у меня толерантные родственники – похвастался другу Данька – Наркоманы, геи – лишь бы не шумели!
