Таня изрыгала беспрерывный поток ругани на Сократа, что-то вроде: «Таких, как ты, надо в тюрьму сажать! Убрал девчонку какой-то дрянью! Вот сейчас приедет скорая, я им все скажу сразу! И чтобы они милицию вызвали и тебя сдали, скажу!» – она даже бросалась на него с кулаками, но мне показалось, что как-то не совсем по настоящему, как бы думая: «А не перебарщиваю ли я с этим?» Сократ отвечал ей совершенно спокойно. Видно было, что вся эта шумиха происходит у него где-то на заднем плане и не слишком его тревожит. Судя по всему, он был изрядно обдолбан, но держался молодцом, сразу и не догадаешься. Несмотря на то, что он чуть не угробил подружку, он мне нравился. В отличие от большинства окружающих, что-то в нем было, какой-то стиль – в манере говорить, в прическе, в одежде. Видно было, что разговаривать ему тяжело, и уж точно не хочется обсуждать все эти темы, но он брал себя в руки, и, уперевшись взором куда-то в носки своих кед, явно стараясь, чтобы было четко и разборчиво, произносил:
– Она пила просто зачем-то. Мы перед концертом познакомились, я курил на лестнице в ДК, она подошла, постояла что-то, потом говорит:
– Ты какой-то странный, хочешь пива?
– Нет, спасибо, я клона съел, алкоголь не надо, – отвечаю.
– О, ух ты! Дай мне тоже?
Ну, я дал. Я ей сказал, что с алкоголем нельзя, вообще, а она тут же взяла и бутылкой пива его запила и потом еще наверняка накатила, пока я не видел. А это, между прочим, вообще, нормальный транк, это тебе не феназепам какой-нибудь. В общем, очень глупо с ее стороны.
– Взял, из незнакомого человека наркомана сделал! – завела свою песню Таня.
– Она просила, а я не жадный. Она знала, что просит.
Тут в разговор включилась еще одна остановившаяся рядом девица:
– Сократ, я ее знаю, это сестра Миши Синего, которого в армию забрали. Ей шестнадцать лет, она, вообще, приличная девочка, откуда ей знать.
– Да что же ты за гад-то за такой, школьницу таблетками накормил! – тут уж Таня действительно набросилась на него с кулаками. Сократ неловко от нее попытался отбиться, но координация у него была нарушена, поэтому он рухнул на газон.
Колян-тракторист оттащил от него Таню:
– Что ты набросилась на парня - он не знал, у нее же не написано на лице: «я школьница, нифига не понимаю», они же сейчас вон какие, акселераты вот с такими сиськами, посмотри на нее.
– А что он стоял рядом и не делал ничего, когда она грохнулась об асфальт лицом?
– Ну, он же под клоназепамом, для него, вообще, сейчас ничего в этом мире не является серьезной проблемой.
– Ментов он тем не менее боится, и побольше, чем угробить школьницу бухлом с таблетками. И откуда, кстати, ты знаешь под чем он?
Была в ее словах правда. Лёнька помог Сократу подняться. Тот, похоже, почувствовав какие-то угрызения, подошел к Оле и сказал: «Эй, ты как там? Прости, что-то неудачно как-то вышло, в следующий раз все нормально будет». В принципе, он мог бы с тем же успехом поговорить с деревом, на Олю это не произвело никакого впечатления, она так же усердно продолжала пускать пузыри, но всем стало немного легче, какое-то напряжение снялось. Скорая ехала почти час, со всеми переносами и разборками время пролетело незаметно. Для нас незаметно, не исключено, что для Оли прошли годы. Мы помогли загрузить ее в машину, кого-то надо было отправить с ней в больницу. Логично было бы отправить Сократа, он напортачил – ему и разгребать, но тогда бы мы остались без вписки, да и в его состоянии вряд ли бы он ей сильно помог, отправили в итоге вместо него ее подружку. Ту, что признала, что это была чья-то там сестра.
Машина уехала, цирк вроде бы закончился. Мы шли по темной улице к ближайшему работающему магазину: Я, Лёнька, Таня, проклинающая Сократа, Сократ, с трудом управлявший своим телом (у него получалось три шага вперед, один в бок – ход конем), и Колян-тракторист. Сократ объяснял нам что-то: «Город у нас небольшой, развлечений для молодежи мало. Вечерами скучно, Интернета нет, делать нечего, ну а это же интересно на самом деле. Необычный опыт, понимаешь, расширение сознания, это как Тимоти Лири... И тут вдруг я заметил, что походка Коляна-тракториста стала удивительно напоминать запинающуюся походку Сократа. Колян сделал еще несколько шагов, рухнул в цветочную клумбу и благостно заржал оттуда. Похоже, его тоже волновали вопросы познания собственного разума, расширения сознания и Тимоти Лири.
Мы втроем посмотрели на Сократа с укором – похоже, что девочка Оля была не единственным человеком, которого накормили таблетками в этот вечер.
– Ну, когда она упала, он спросил, под чем она. Я сказал, что под клоном, он спросил, а есть ли еще. Я говорю: «Ну, в принципе, есть». Он говорит: «Ой, а дай мне тоже, я тоже так хочу». Пока скорая ехала, пока мы тут шли, как раз часа полтора прошло, самое время - его и накрыло – медленно и невозмутимо объяснял Сократ.
