Я совсем не из тех музыкантов, которые испытывают к своим инструментам что-то вроде сексуального влечения. Есть такие, гордо рассказывающие: «На прошлой неделе пришла из Штатов моя детка: махагони, двадцать четыре лада, два хамбакера, кастом серия, мейд ин уса... и вот, пока они ее делали, представь себе, вдруг какие-то странные обертона в районе 5 килогерц... в мастерской долго мучились с этим, покрыли дополнительным пятым слоем лака, и, знаешь, звук, прямо раскрылся как бутон! Ты должен это услышать!» Угу, бутон... на прошлом концерте у Леньки выскочил кабель из разъема, вместо звука гитары на протяжении нескольких песен он издавал только треск и шум. Никто, включая его самого, ничего не заметил, пока звукорежиссер не сказал в мониторы загробным голосом: «Парни, кабель проверьте, сожжете мне гитарный стек!» Девяносто процентов слушателей никогда в жизни не отличат звук хорошей гитары от плохой, да даже не отличат звук бас-гитары от обычной. Они просто не вдаются в такие подробности, но музыканты, конечно, предпочитают играть на хороших инструментах. Некоторые, как я уже сказал, перегибают палку. «Ты знаешь, вот сейчас, когда этот парень говорил о гитарах, у меня была такая эрекция!» – говорит Ленька в курилке репетиционной базы, когда за влюбленным в гитары металлистом из группы, репетирующей в соседней комнате, закрывается дверь. Людям вообще свойственен фетишизм, кто-то два раза в день полирует свой автомобиль и называет его «моя ласточка» (это про «ВАЗ 2109»), кто-то разговаривает со своим планшетом, кто-то собирает пивные пробки и беседует с ними – люди полны безумия. Я стараюсь не забывать, что гитара – это всего лишь кусок дерева с проводами и ничего больше. Впрочем, надо отдать ему должное, мне достался хороший, удобный кусок дерева. Я к нему привык, такой не купишь в каждом магазине за углом, да и стоит он не дешево. Так что даже если вы никогда не видели гитару в эротических фантазиях, потерять ее – большое огорчение. А сколько их уехало забытых на заднем сиденье такси, в метро, было украдено в клубах, пропало в ходе уличных потасовок... Поэтому, очнувшись на утро после концерта, ничего не помня, первое, в чем хочет убедиться музыкант – это в том, что гитару (бас, железо, саксофон, трубу, тромбон, банджо, клавиши, волынку, лютню, арфу, орган и т.д. и т.д.) он до дома донес.
Мы дома, снова Москва. Непросто было объяснить Джонни Болту, что ехать из Иркутска плацкартом домой слишком долго, что нечего жаться, надо купить самолет... Не знаю уж, наши ли уговоры или то, что Ленька пообещал ночью всыпать Болту яд в ухо, пока он будет спать, в случае если мы поедем плацкартом, но что-то подействовало, домой мы летели. Уверенность и успех – это когда в аэропорту открывается лента с багажом, и твоя сумка едет первой. Ты не спеша берешь ее, плавной походкой идешь к выходу. Лицо твое не выражает никаких эмоций, на нем написано обычное удовлетворение: я привык, что у меня всегда все отлично, моя сумка приехала первой, потому что так оно и должно быть. Люди бывают разных категорий: есть люди, которые стоят и ждут до посинения свои баулы у ленты транспортера, и есть люди, у которых есть дела поважнее. Они просто берут свой багаж, идут по своим делам. По делам идешь ты, а вот все остальные двести пассажиров, видимо, принадлежат к другой категории. Ленька взял выехавший первым кофр, и именно так, как описано выше, вышел из терминала D Шереметьево. Вышел и сразу за дверьми остановился, поскольку на самом деле дел у него никаких не было, да и идти ему было особенно некуда. Он достал сигарету и закурил, чтобы выиграть еще пару минут перед тем, как придется признать, что нигде и никто его не ждет. Единственное место, которое условно можно было бы назвать домом – сквот художников, но это совсем не то место, которое хочется назвать домом. Говорят, где-то там в Кройцберге есть сквоты, в коридорах которых растут апельсиновые деревья, а на полу, покрытом мягким ковром, играют счастливые улыбающиеся дети. Московские сквоты, по крайней мере те, в которых доводилось бывать Леньке, больше напоминали бомжатники с обшарпанными стенами, обставленные трухлявой мебелью с помойки, в которых иногда появлялись вода и свет, иногда бывало тепло, изредка кто-то прибирался, и почти всегда были водка и гашиш. Художники были отличные ребята, Ленька с ними дружил, с ними всегда можно было выпить, с ними было о чем поговорить, и нельзя сказать, что они не были бы рады его возвращению, нет, они бы были рады, просто они не замечали, что он уезжал.
Дом – это дом, где уютно и где тебя ждут, а сквот художников – это сквот художников.
