На этот раз Пенни была уверена, настолько уверена, что почти готова была обратиться к ней по имени. Это была она, Пенни не сомневалась, звонила Франческа. Она издала в трубку какой-то раздражённый возглас: Пенни понадобилось совсем немного, две далёкие ноты, чтобы её узнать.
В панике Пенни опустилась на диван. На несколько мгновений её охватила волна тошноты.
Чего она хотела? Если просто хотела поговорить,
Нет, если это была Франческа, и — Пенни готова поклясться на огне, —
Пенни просидела на диване, неподвижная, как картина, пока Маркус не вернулся. Она ничего ему не сказала. Они ели как ни в чём не бывало. Более или менее.
— Тебе нехорошо? — неожиданно спросил он. — Ты не притронулась к еде. Ты же не хочешь заставить меня кормить тебя? — Он провёл тыльной стороной ладони по её лбу. Своей прекрасной большой ладонью.
— Ты горишь. Иди ложись.
— Я в порядке, не рассыплюсь, — попыталась приуменьшить она. — Нам нужно проверить пастбище на севере, помнишь? Чтобы оценить, может ли оно быть полезным для…
В этот момент зазвонил телефон. Пенни уставилась на него с выражением полнейшего ужаса. Маркус был ближе к аппарату, и когда он взял трубку и ответил, Пенни показалось, что пол превратился в бездну.
— Алло? А, привет, Монти.
Сердце Пенни снова забилось, но лишь на мгновение.
— Да, всё хорошо. Пенни в порядке. Но что…
Маркус нахмурил брови и поджал губы.
— Нет, она не звонила.
Пенни не сомневалась, что они говорят о Франческе.
— Что случилось?
Монти стал рассказывать, и по воздуху распространился взволнованный тон его голоса, достигая и Пенни, хотя она не могла расслышать слова. Выражение лица Маркуса становилось всё более напряжённым. Прежде чем разговор закончился, Пенни почувствовала необходимость выйти из комнаты. Пока она уходила, ей показалось, что Маркус следит за ней глазами, нахмурив брови.
Она села на кровать, переплела пальцы и снова почувствовала настоятельную потребность в рвоте. Услышала, как Маркус попрощался с Монти, а затем наступила тишина. Прошло некоторое время, прежде чем Маркус вошёл к ней в комнату. Он сел рядом и в течение бесконечной, мучительной минуты нервно потирал лоб и виски. Наконец он сказал:
— Монти хотел узнать, не звонила ли сюда Франческа. Очевидно, вчера она была у них и сумела, я не совсем понял как, узнать этот номер. Монти сказал, что… что ей нехорошо. — Молчание, молчание, молчание, а потом: — Бля.
Пенни издала внутренний тайный вздох: его услышала только её душа. Затем постаралась выдавить из своего горла наименее прерывающийся голос и призналась:
— Я думаю, она пыталась позвонить. И вчера вечером, и сегодня утром. То есть я не знаю, была ли это она, но поступило два звонка, и кто бы ни был на линии, он отключился, как только услышал мой голос.
Пенни пожала плечами с притворной беззаботностью, но этот маленький жест чуть не заставил её сломаться.
Не комментируя, Маркус протянул ей листок бумаги.
— Монти настоял на том, чтобы дать мне её номер. Он хочет, чтобы я позвонил и успокоил её.
— Успокоить? Что ты… что ты имеешь в виду? Что с ней не так?
— Не знаю, я не совсем понял. Энни сказала, что она показалась ей… странной. Как будто не виделись много лет.
— И… ты позвонил ей?
— Нет, хотел сначала поговорить об этом с тобой.
— Со мной? Зачем?
— Чтобы узнать, не против ли ты, это очевидно. На твоём месте я бы хотел знать. Я бы хотел, чтобы ты сначала поговорила со мной. Я, конечно, мудак, но не до такой степени.
Пенни захотелось его ударить. Если бы он больше не заботился о Франческе, то во всей этой суете не было бы необходимости. Столько деликатности, будто он просил у неё разрешения сделать простой телефонный звонок, скрывали внутреннее смятение и страх причинить ей боль.
Пенни предпочитала, чтобы он связался с Франческой без особых церемоний, а потом рассказал об этом со спокойным безразличием. Но Маркус вовсе не был спокойным. Он не был равнодушным. Он был глубоко встревожен.
— Ты действительно идиот, Маркус Дрейк.
Он удивлённо уставился на неё. Пенни почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы, но отправила их обратно, подальше, подальше.
— Что мы говорили? Мы всегда должны делать то, что считаем нужным. Более чем очевидно, что ты хочешь поговорить с ней. Ты беспокоишься о ней. Так возьми телефон и позвони. Вы много лет были вместе! Неужели ты думаешь, что я такая стерва, что потребую, чтобы ты просто вычеркнул её из жизни?
