И всё же мне придётся. Рано или поздно мне придётся встретиться с Франческой. Последние несколько недель мужественное, но печальное выражение лица Фран, когда она прощалась со мной в доме Малковичей, мучило меня, как труп человека, которого ненароком убил и спрятал в бетонной могиле.
Тем временем продолжаю ударять по мешку, и кажется, что мне нужно высвободить энергию, накопившуюся за столетие.
Не то чтобы это соответствовало действительности. Я работаю как проклятый, не останавливаясь ни на минуту. И с Пенни мы трахаемся как сумасшедшие. Посреди всей этой неразберихи абсолютно уверен в том, что я хочу её. Ничего не изменилось, разве что стало лучше. Иногда достаточно всего лишь мелочи, незначительной детали — как Пенни трогает свои волосы, как моргает, даже как наклоняется, чтобы поднять что-то с пола, — и я теряю рассудок. Она уже несколько месяцев принимает таблетки, чтобы я мог кончать в неё, и это возбуждает меня так, как и не думал. Даже когда я изнемогаю от многочасовой работы в поле, в конюшне, после тренировки, я смотрю на Пенни и хочу её.
Как сегодня вечером. Она сильно разозлила меня раньше, но моему члену всё равно. Этому бесчувственному засранцу достаточно её запаха, чтобы умереть с голоду. Внезапно меня душит искушение всё рассказать Пенни.
Но я молчу. Я трахаю её как чёрт, так глубоко, как только могу. В её глазах — удовольствие, и это сводит меня с ума. Пенни, что бы ни случилось, твоё лицо, когда ты наслаждаешься, это восьмое чудо света.
— Маркус? Это Монти. Как дела? С Пенни всё в порядке? Мне нужно поговорить с тобой о… Я не знаю, как…
— А, привет, Монти. Да, всё хорошо. С Пенни всё в порядке. Но что…
— Энни очень просила, она всё время говорит мне, что… Тебе, случайно, Франческа не звонила?
— Нет, она не звонила.
— Ох… Ну… Я думаю, она позвонит.
— Что случилось?
— Я точно не знаю… Вчера Франческа была у нас дома, приехала, пока меня не было, и Энни утверждает, что выглядела расстроенной. Вернее, грустной. Грустная. Окей, так говорит Энни. Она была грустной. Франческа осталась на ужин, а потом легла спать. Однако днём она настойчиво пыталась узнать у Энни твой номер телефона. Энни отказалась. Знаешь, без твоего разрешения Энни показалось это неправильным. Но я думаю, что ночью Франческа сама разузнала твой номер. Утром в моём столе всё было перевёрнуто, вещи в беспорядке, для меня такое не свойственно. Вот я и подумал… Думаю, тебе следует ожидать её звонка. Энни клянётся и божится, что Франческа на самом деле была очень несчастна, хотя у меня она такого впечатления не создала, но женщины лучше чувствуют такие вещи, так что… почему бы тебе самому не позвонить ей? Ты бы порадовал Энни, она очень заботится о Франческе. Да, Энни, я говорю ему, чтобы он позвонил, ты что, не слушаешь? Окей, Маркус, извини. Просто спроси, как она, что случилось. Я дам тебе её номер. У тебя есть на чём его записать?
— Что? Ах да, ладно, подожди.
— С тех пор как Франческа захотела поехать в Массачусетс, она всегда одна. У неё там нет знакомых. Она вбила себе в голову эту идею, хотя могла бы поступить в университет Коннектикута. Но ты же знаешь, какая она упрямая. Я не говорю, что это плохой университет, на самом деле один из лучших, и она окончила школу с очень хорошими оценками. Франческа умная девушка, много читает. Мы всегда неправильно оценивали её; Франческа вовсе не поверхностна и не бесчувственна. Боюсь, наоборот — она слишком чувствительна. Уверен, в конце концов, всё будет хорошо, но… одиночество — плохая вещь. И Франческа не из тех, кто заводит друзей. Я имею в виду, что ты такой же. Так что ты лучше всех можешь понять, что происходит. Конечно, я не хочу, чтобы Пенни страдала. Эта мысль мучила меня. Мы с Энни обожаем Пенни и по-прежнему считаем её идеальной женщиной для тебя, но Франческа прожила с нами два года, мы узнали её получше и поняли, что под бронёй у неё самое хрупкое сердце в мире. Сердце Пенни более стойкое. Мы уверены, она всё поймёт. Ты ведь позвонишь ей, правда? Никогда не думал, что попрошу тебя об этом. Раньше я настаивал на прямо противоположном, но теперь… Будет здорово, если вы хотя бы останетесь друзьями и время от времени будете получать весточки друг от друга. Это было бы полезно для всех, даже для тебя.
Я никогда не верил в судьбу, но тогда как называется эта штука?
Ты думаешь о человеке неделями, а потом…
Думаешь о том, чтобы снова поговорить с ней, снова увидеть её, понять, и она тебя ищет.
Но… но во взгляде Пенни столько боли.
Я не хочу, чтобы она страдала.
Так что, думаю, я принял некоторые из тех решений, которые должен был принять, но не знал, как поступить. С Франческой я покончил. Я не очень хочу этого, мне нужно встретиться с ней и поговорить, она часто снится мне уже несколько недель. Но с меня хватит.
— Ал… алло?
— Фран? Это я.
