Хорошенькая блондинка, одетая, как пожилая леди, в элегантное бледно-розовое платье, которое было бы уместно на обеде с его бабушкой и несколькими членами парламента.
Когда гитарист начал играть, Байрон задумался, где он видел её раньше. Он был уверен, что лицо для него не новое. Может, она была постоянной посетительницей? В этом он засомневался. В ней не было рок-души. Не похоже, чтобы она была одной из его студенток. По какой-то странной причине выяснение её личности казалось ему чем-то большим, чем просто упражнение на память. Как это? Девушка была совсем не в его вкусе, он не мог заметить её ни по внешности, ни по манерам, ни…
Внезапное осознание ударило по его сознанию.
Он уже видел её в чайной комнате, в тот день, когда встречался с Клариссой. Она была не клиенткой, а другой официанткой. Девушка работала с Франческой.
А музыкант, хотя в этот момент Байрон бросил на него лишь мимолётный взгляд, был тем самым парнем в костюме Безумного Шляпника за угловым столиком или его братом-близнецом без одежды пингвина.
Несомненно, это были они.
Было бы очень легко оборвать нить этой судьбы, которая то прямыми, то зигзагообразными путями, казалось, пыталась заставить его снова увидеться. Не исключалось, что, будь эти двое её друзьями или даже просто знакомыми, Франческа составила бы им компанию в Dirty Rhymes, кто знает, когда, как и зачем.
— Можешь сыграть современную пьесу? — спросил вместо этого у Безумного Шляпника.
Парень кивнул и попробовал свои силы в композиции Жако Пасториуса. Корки отбивал такт ногой.
— По-моему, звучит неплохо, а ты что думаешь? — спросил он Байрона на ухо. — По сравнению с Родом этот Карлос Сантана. Все остальные казались мне какими-то слишком уж несерьёзными. Он единственный достойный. Но главное, у меня встреча в восемь, и я не могу долго задерживаться. Что будем делать?
Байрон нахмурился с видом измученного врача, которому предстоит принять бесповоротное решение.
— Парень, кто играл раньше Эрика Клэптона, показался мне более подходящим для нашего стиля, — пробормотал в ответ ровным тоном. Байрон совсем не верил в то, что говорил, ему просто хотелось дать судьбе по яйцам. Ему казалось, что все-все, даже самые незначительные детали рушатся. Он не мог думать ни о чём другом, только как Франческа появилась в клубе и посмотрела на него глазами, полными тьмы, которая лежит на дне моря, и света звёзд. Байрон не мог думать ни о чём другом.
— Окей, просто скажи, что ты сошёл с ума, и мы покончим с этим, — запротестовал Корки. — Пока чувак играл, полдюжины кошек на дороге, должно быть, покончили с собой. Мы никогда не станем новыми Dire Straits, Бай, но мы хороши, так что заслуживаем достойного гитариста, который не убивает струны и не ссыт в гитары посреди концерта. Я бы не ставил на первого. Учитывая его возраст, он может страдать от простатита. Будем вынуждены останавливать концерты каждые пять минут, чтобы он мог сходить в туалет.
Байрон нарисовал ухмылку и подумал: окей, я попытался.
Поэтому он кивнул Безумному Шляпнику и сказал, что место в группе принадлежит ему.
На курсе латиноамериканской литературы есть парень, который всячески пытается со мной познакомиться и завязать разговор. Я заметила его с первых дней, но всегда делала вид, что ничего не происходит.
Сегодня делаю вдох и выдох, как дайвер, который собирается нырнуть с платформы. Вдыхаю и выдыхаю, и сажусь рядом с ним. Я сделаю всё возможное, чтобы грустные мысли стали не более громоздкими, чем несколько песчинок. Я забуду то, что заслуживает забвения, полностью погрузившись в другую себя. Секс может стать отличным противоядием, он может быть подобен цветку лотоса. Когда-то это было лекарство, чтобы убежать от жизни. Теперь это будет другим лекарством, чтобы убежать от первого лекарства.
После появления в поэтическом классе этой квакающей гусыни с сумочкой за пять тысяч долларов и уценённым мозгом, я выхожу, мягко говоря, в бешенстве. Ненавижу даже себя, потому что слышу, как Аксель в моей голове советует мне не плакать. Ему нет смысла уговаривать меня сдерживать слёзы. У меня нет слёз, которые нужно сдерживать. Профессор меня не хочет, поэтому не может быть проблемой. Это плотская рана, нет, даже не рана, это крошечный, малюсенький синяк, который заживёт почти сразу.
