Байрон видел, как они остановились у бара и что-то заказали. Франческа вела себя соблазнительно: кусала губы, поправляла волосы, опускала веки с неторопливостью лебедя.
И вот снова появился герой романа. Теперь он станет мысленно повторять фразы герцога-тирана, миллиардера доминанта и пирата? Или поднимется со стула и ударит незадачливого студента?
— Ты придёшь на вечеринку в честь Дня благодарения, организованную твоей бабушкой? — спросила его назойливая соседка по столу. — Это будет 26 ноября, на её вилле Мартас-Винъярд. Но ты наверняка уже знаешь об этом.
— У меня такое ощущение, что ты лучше меня осведомлена о светских мероприятиях, которые планирует моя бабушка.
— С тобой всё в порядке, Байрон? — Кларисса пробудила его от своеобразного каталептического оцепенения, полного убийственных намерений по отношению к бедному студенту, который выглядел как Бруно Марс, улыбался теми же тремястами тысячами зубов и в целом был виноват только в том, что у него хороший вкус на девушек. Как Байрон мог винить парня, если того приковала её красота? Если он смотрел на неё с выражением недоверчивого удивления? Какой молодой и здоровый мужчина не поступил бы так же?
К сожалению, Кларисса тоже смотрела на Байрона, и её взгляд был совсем невесёлым. У неё были жёсткие голубые глаза старинной фарфоровой куклы.
— Да, всё хорошо. Но как насчёт тебя? Расскажи мне что-нибудь о себе, — пробормотал он, пытаясь услужить ей.
По крайней мере, пока Кларисса рассказывала о себе, как ни неприятно было слушать или даже делать вид, что слушаешь, она не задавала ему никаких вопросов. Байрон попытался изобразить участие, кивая через определённые промежутки времени. Неожиданно актёрская проба, видимо, удалась лучше, чем можно было ожидать, потому что Кларисса потянулась через стол, взяла его за руку и прошептала с почти нелепым видом:
— Ты мужчина, который может понять, спасибо тебе.
Байрон сдержался только потому, что чувствовал себя ещё более нелепо, чем Кларисса. В мире не существовало ни единой причины, по которой он должен был так расстраиваться. По крайней мере, хотя бы одна причина, как у человека, который думает мозгом, а не нижними частями тела.
Поэтому, чувствуя, как всё больше теряет уравновешенность и ясность, Лорд решил вообще не смотреть на Франческу. Воспользовавшись порывом ветра, который проникал через входную дверь каждый раз, когда кто-то входил в зал, он предложил Клариссе поменяться местами. Таким образом, раздражающий сценарий «парочка в баре» закончился у него за спиной. Единственный раз, когда Байрон всё же был вынужден обратить на них внимание, это когда они встали и ушли. Байрон видел, как они уходили: Франческа впереди, высокая, гибкая, чувственная, даже когда она не делала ничего, чтобы быть чувственной, только дышала и существовала. Парень позади, ликующий, как павлин. Байрону показалось, что на мгновение, пока закрывалась дверь, Франческа посмотрела на него. Но это был такой короткий промежуток времени, и он был так взбудоражен всеобъемлющим приступом тайных эмоций, что мог и ошибиться.
— Байрон, ты здесь? — спросила Ева, странно глядя на него.
Вечер ещё не наступил, и он пил пиво в закрытом баре Dirty Rhymes. Он пил пиво в пять часов — очень необычное время для его привычек. Байрон пил пиво и молчал, устремив взгляд на полки напротив, где стояла богатая экспозиция бутылок, перемежаясь с виниловыми пластинками, напоминавшими внутренности старых музыкальных автоматов.
— Бай?
Он поморщился и посмотрел на Еву, которая доставала из картонной коробки упаковки цвета морской волны с банками пива. Теперь даже пиво напоминало ему о цвете
— Прости, я слишком задумался, — оправдался он.
— Я заметила. Хотя мне показалось, что ты скорее в трансе, чем в раздумьях. Что-то не так?
— Я не знаю.
— Не знаешь?
