В твоих глазах полностью

Выбираясь из своего рода лабиринта, образованного зеркальным мрамором, что был разбросан через равные промежутки, Байрон искал то, что интересовало его. Голова кружилась, его лихорадило, и в то же время он был так решителен, что боялся самого себя.

И вот оно нашлось.

Всегда на своём месте.

Фотографии не было, только имя, высеченное на камне.

ИЗАБЕЛЬ ДЖЕФФЕРСОН ЛОРД

РОДИЛАСЬ 3 ОКТЯБРЯ 1983 ГОДА

УМЕРЛА 27 НОЯБРЯ 2014 ГОДА

ПУСТЬ АНГЕЛЫ ДАРУЮТ ТЕБЕ ПОКОЙ

Воспоминание о том ужасном дне одолевали Байрона вместе со страхом, что он всё сделал неправильно, в том числе и это паломничество.

Байрон не хотел тревожить мёртвых или обескураживать живых, он просто хотел попрощаться. Ему казалось, что в этом единственном месте на земле, которое Изабель не ненавидела, единственном месте, где она не чувствовала себя гонимой всем миром, а также в месте, где, как это ни парадоксально, после стольких войн она позволила себе отправиться в последний путь, было легче быть услышанным.

Он огляделся: на маленьком кладбище в Труро никого не было. Только он и Изабель, лежащая под поросшим лишайником надгробием.

«Прости меня, детка, я никогда не переставал тебя бросать».

Он наклонился и положил на траву жёлтые герберы, которые принёс с собой. Разбросал их вокруг, продолжая вспоминать её имя. Мысленно, Байрон бесконечно повторял только эти слова. «Прости меня, прости меня, прости меня…» Он повторял их целый год для своей души, которая представлялась ему объятой пламенем, для её души, которая наверняка жила на облаке. Он предал Изабель тысячью способов. Даже тем, что не заставил её лечиться. Он должен был быть более решительным, он должен был любить её, должен был заставить её полюбить жизнь. Вместо этого он просто с ней смирился и занялся выживанием. Их обоих.

Если бы рядом с ней был по-настоящему любящий муж, всё закончилось бы иначе. Он бы помог ей. Не просто спас, а поддержал. Не терпел, а поощрял. Не страдал, а желал.

Вместо этого был он, глупый мальчишка, превратившийся в эгоистичного мужчину. Мужчина, который верил, что, приехав в тот же день и извинившись перед ней самым торжественным образом, он действительно получил прощение. Мужчина, который хотел жить.

«Я абсолютно плохой человек, потому что вместо того, чтобы приехать на Кейп-Код одному на годовщину твоей кончины, я взял с собой другую женщину.

Я взял её с собой, потому что хочу всё ей рассказать.

Я расскажу ей о тебе, расскажу ей о себе.

Я возьму своё сердце, свою историю, свои ошибки, маленького замаскированного монстра внутри меня и покажу ей всё.

Я должен рискнуть.

Хочу, чтобы она знала, что я не тот принц, которого придумала, не тот хороший парень, которого она себе представляет.

Герой без изъяна и страха.

Я всего лишь мужчина».

Ветер трепал его волосы, вдалеке кричала чайка, словно раненый ребёнок. Затем у Байрона промелькнула странная мысль.

«Дашь знать, что ты простила меня?

Пошлёшь мне знак?

Если твоя душа свободна и спокойна, ровно через десять минут раздастся крик другой чайки.

Это будет означать, что ты в мире с собой и со мной».

Байрон быстро понял, что это очередное эгоистичное соглашение. Ему неинтересна Изабель, а слишком интересен он сам. Вокруг него непрерывно кричали чайки. Ему следовало бы придумать что-нибудь более надуманное: например, чтобы над надгробиями пролетел дракон.

Но дело сделано.

Он ждал чайку.

Шли минуты.

Гораздо больше десяти.

Казалось, что все чайки мира, и уж точно чайки Кейп-Кода, умерли в унисон. Абсолютная тишина, только ветер шумел среди надгробий.

Неужели Изабель таким образом демонстрировала ему свою несговорчивость?

Эта тишина внушала Байрону мрачную уверенность в опасности. В нём почти чувствовалась угроза. Словно Изабель говорила ему: «Я не только не простила тебя, но и намерена отомстить».

Байрона охватило яростное беспокойство. Не бросив даже последнего взгляда на надгробие, он поспешил прочь с кладбища. Десять миль, что отделяли Труро от Провинстауна (четверть часа езды на арендованном автомобиле), показались ему десятью тысячами. Дорога была свободной, было нежарко, но Байрон начал потеть от волнения, будто стоял в вечной пробке под палящим солнцем.

В прошлом году он также отправился покупать продукты.

Он попросил Изабель подождать его.