Она улыбнулась ему без улыбки.
И когда вернулся, Изабель не было дома, он искал её повсюду и нашёл висящей на маяке Race Point Light. Свисая с балюстрады, жена покачивалась на холодном закатном ветру, как грустная кукла.
Не то чтобы Байрон верил, что Франческа может подражать ей, или что призрак Изабель реально может размышлять о мести, как в фильмах ужасов.
Он резко затормозил на песке, рядом с фасадом деревянного дома серо-белого цвета. Выпрыгнул из машины с нетерпением безумца.
Он даже не успел вручить ей подарок. Сюрприз. То, что он создал специально для неё за несколько дней до этого.
Байрон вошёл в дом и громко её позвал. Франческа не ответила. Он искал её повсюду. Но её прекрасной тени не было видно. Перегнувшись через перила веранды, выходившей на океан, Байрон посмотрел направо и налево, но не заметил даже человеческого силуэта.
Он позвонил ей на мобильный телефон. Аппарат оказался выключен.
Её багажа в доме больше не было. Единственное, что он нашёл у окна, — замшевые перчатки. Франческа взяла с собой перчатки? Для чего они ей?
Тогда и только тогда, бегом, как отчаянный человек, он преодолел полмили, отделявшие дом от маяка. Он увидел его вдалеке, серо-чёрный, возвышающийся прямо над морем среди песчаных дюн и колючих сорняков. Рациональная сторона Байрона, отрицавшая, категорически отрицавшая возможность повторения истории, утонула в мутном болоте паники.
Наступали сумерки, и всё вокруг стало настолько грустным, что Байрон понял — он плачет. Он приблизился к маяку, и его глаза уставились на балюстраду. Зелёные зрачки казались чёрными в тени умирающего солнца.
Но там никого не было. Не одного задушенного тела.
Облегчение длилось лишь мгновение.
Ведь даже если она не умерла таким жестоким способом, Франческа всё равно исчезла.
Байрон искал Франческу по всем окрестностям, но тщетно. Он расспрашивал всех, кого встречал на улице в Провинстауне. Никто не видел девушки с такими чертами. Как такое возможно? Франческа везде выделялась, она не могла остаться незамеченной. Он даже обратился в полицию, но молодой, суетливый офицер сказал ему, что нельзя заявлять о пропаже человека, который отсутствовал всего несколько часов. Должно пройти не менее двух дней.
Мобильный телефон Франчески постоянно был выключен. Из дома пропали все её вещи. Поэтому на рассвете Байрону ничего не оставалось, как вернуться в Амхерст.
Во время путешествия он погрузился в полную тишину, которая была не только естественным отсутствием слов, поскольку он был один, но и отсутствием мыслей. Страх притупил его разум вместо того, чтобы освободить. Словно таким образом он пытался защититься от боли, подозрений, уверенности в том, что с ней что-то случилось. Байрон словно погрузился в пузырь, сдерживая разгон своего сердца, заставляя себя надеяться, что Франческа дома, что она ждёт его там, что у каждого её поступка есть логическое объяснение.
Но нет. В лофте всё было так, как они оставили утром перед отъездом. Её растение стояло в темноте, к несчастью, лишённое цветов.
Байрон задавался вопросом, так ли чувствовала себя Изабель, так ли она жила. Она всегда испытывала эту безоговорочную панику? Это удушающее чувство? Это всепоглощающее ощущение угрозы? Если бы так жил, то в каждое мгновение своих тридцати лет, он прекрасно понимал её боль, мучения, её угасшую и часто враждебную улыбку. Что касается его, то Байрон боялся, что сходит с ума. У него не было ориентиров. Он не знал, что делать, где её искать.
Внезапно в смятении паники, лишившей его рассудка, ему на ум пришла София. Он позвонил и спросил её о Франческе, но девушка ответила загадочно и тревожно:
— Я думала, она с тобой. Сегодня утром её искали многие. Что случилось? Стоит ли мне беспокоиться?
Байрон не успел ничего ответить, как услышал отчётливый стук в дверь.
Неужели это она?
С мобильным телефоном в руке и новой надеждой в сердце он бросился открывать.
Но это была не Франческа.
Перед ним стоял незнакомец ростом под два метра, с короткой стрижкой, серыми глазами и племенной татуировкой на шее. Незнакомец, внушительный, как дерево, с грозным выражением лица, который без лишних предисловий вошёл в квартиру и спросил в свирепой манере:
— Где она?
Незнакомец, который, в общем-то, был не таким уж и незнакомцем.
Хотя Байрон никогда его не видел, он был уверен, — это Маркус.
На лекции по современной поэзии встречаю Эрика. Он рад меня видеть и сообщает, что тоже записался на курс.
