Но в данный момент лучше действовать осторожно. Поэтому, стараясь не задавать ей миллион вопросов и не вытягивать из неё миллион обещаний, Байрон просто спросил:
— Не слишком ли далеко зайду, если приглашу тебя провести со мной День благодарения?
Напряжение в мышцах Франциски ослабло.
— Нет, еженедельные планы допустимы.
— Отлично, тогда как насчёт того, чтобы вместе поехать на Кейп-Код? У меня там дом, он принадлежал моей матери, и я не ездил туда уже… очень давно. Мы могли бы уехать в среду и вернуться в воскресенье. Четыре дня только для нас. Занятий не будет, а в клубе справятся и без меня.
— Я… никогда там не была. Говорят, место чудесное… — Её голос был таким взволнованным, почти по-детски счастливым, что Байрон почувствовал острую нежность.
— Весь полуостров очень живописен. Дом расположен в Провинстауне, на пляже. Тебе понравится.
— А нет риска, что нас кто-нибудь… кто-нибудь увидит?
— Там гуляют в основном туристы. Большинство моих знакомых предпочитают Мартас-Винъярд, курорт для богатых придурков, но мы будем держаться подальше от острова.
— Конечно, скажут, что я беспринципная шлюшка. Ты вежлив, как джентльмен девятнадцатого века, красив как бог викингов, трахаешься как бог викингов, у тебя самый сексуальный голос в мире, ты готовишь как шеф-повар, любишь поэзию, и у тебя даже нет недостатка в деньгах. Если бы сказала, что при первой встрече с тобой ты выглядел как неудачник, обкуренный и даже как студент-грязнуля, но несмотря на это… ты сразу же произвёл на меня впечатление, никто бы не поверил.
— Ты серьёзно?
— Что из перечисленного вызывает у тебя сомнения? То, что ты красавчик, ты знаешь, не стоит лицемерить:
Байрон не удержался и расхохотался.
— Почти все? Значит, кто-то не согласен?
— Лично я слышала, как одна цыпочка сказала, что ты немытый блондин с бородой пещерного человека. Но по-моему, она была ревнивой шлюхой. Ты не немытый, твои волосы цвета бронзы и меди, твоя борода не такая уж длинная, хотя вынуждена признать, не смотря, что тебя воспитывали лучшие учителя, ты немного пещерный человек.
— И разве это плохо?
— Я бы так не сказала. В постели ты похож на пещерного человека больше ожидаемого. Видя тебя в этих докторских очках, невозможно представить, на что ты способен и, что ещё важнее, как долго ты способен это делать. Нет, не улыбайся как идиот, я не делаю тебе комплимент, это просто правда.
— Даже когда ты говоришь, что я сразу тебя поразил? В хорошем смысле или в плохом? На самом деле в то утро мне было очень хреново. Я проснулся поздно, даже не успел переодеться и…
— И я не могла отвести от тебя взгляд. Ты показался мне довольно противным. Да, думаю, я возненавидела тебя с первого мгновения. С этой твоей ухмылкой на губах. Но… теперь я тебя больше не ненавижу. — Она сделала паузу и опустила взгляд на простыню, спутанную вокруг её ног. Франческа покусывала губы с совершенной невинностью, словно продолжая размышлять о чём-то беспокойном. Наконец она повторила: — Всё равно все сказали бы, что я беспринципная шлюшка.
— Любой, кто скажет такое в моём присутствии, в итоге останется без одного яичка и с новым набором зубов.
Франческа посмотрела на него медленным, мягким, почти измученным взглядом.
— Ты ведь так не думаешь, правда? Что я оппортунистка, имею в виду. Если считаешь меня шлюхой, мне всё равно.
Байрон потянулся к ней и толкнул обратно на кровать. Он пригвоздил её руками и взглядом.
— Не продолжай, я не хочу, чтобы тебе первой понадобились новые зубные протезы. — Она замолчала, откинув голову на противоположную сторону подушки. Байрон дотянулся своими губами до её губ. Нежно поцеловал. — Ты фея, которая пришла на землю, чтобы спасти мою душу.
— Почему твоя душа нуждается в спасении?
— Ни одна душа не застрахована от этой необходимости, за исключением самых маленьких детей. Никто несовершенен, даже те, кто кажутся таковыми. Даже у тебя, например, есть ужасный недостаток.
— Всего один? И какой же?
— Тебе нравится Синди Лопер. Как бы то ни было, думаю, отныне она будет нравиться и мне. Я больше не смогу отделить
Смех Франчески порадовал его.
