— Пойдем, я и так слишком долго вышел на перекур. Я не оставлю тебя здесь мокнуть, — мотаю головой, уставившись на речку, по которой уже барабанит дождь. — Если ты не пойдешь сама, мне придется взять тебя силой, пошли.
Тяжело вздыхаю. Становится мокро и неприятно, что никак не портит общего самочувствия, а лишь дополняет его. Неприятно как на душе, так и снаружи.
Ник не выдерживает и приподнимает меня как ребенка за подмышки, ставит рядом с камнем. Придерживая за талию, ведет меня подальше от реки. Я не сопротивляюсь, мне настолько сейчас все равно.
— Как работа? — Решаюсь поинтересоваться, чтобы не говорить о себе.
— Да нормально. Вот увидел, как ты выходишь из такси, решил подойти.
— А где мы?
— Сейчас будем в пабе, — слегка улыбается Ник, перемещая руку с талии на спину.
Переходим дорогу, и оказалось, что паб находится за зданием, который можно увидеть со стороны высохшей реки. Мы заходим через черный вход, около которого курят девушка с парнем. После небольшого темного коридора оказываемся в какой-то комнате, где никого нет и слышно музыку за дверью.
— Можешь посидеть здесь, меня там уже заждались. — Коля кивает на диван, поправляя перед зеркалом прическу. — Только обещай, что не уйдешь, пока не закончится дождь, хорошо?
Равнодушно киваю, и бывший моей сестры исчезает за дверью. Принимаюсь осматривать комнату: некоторые инструменты, шкаф, стол. Довольно пустовато. Среди инструментов около стены, прямо напротив двери, в которую вышел Ник, стоит синтезатор. Подставляю к нему табуретку, которая валялась неподалеку, и сажусь, оставляя телефон на столе.
Ничего уже не помню из теории музыки или каких-то композиций. Сколько я не практиковалась? Больше года, двух лет. Нажимаю на клавишу, но звука нет звука. Черт, это же синтезатор, его надо подключить. Ищу его провод, но понимаю, что уже все подключено, нужно только нажать на кнопку питания. После этого экранчик чуть выше самих клавиш загорелся, приветствуя меня.
Итак, проба: звук есть. Уменьшаю его до минимума, и кладу руки на клавиши. Кажется, могу вспомнить одну мелодию. Там было легко играть правой рукой, левой уж точно не сыграю. Начинаю подбирать ноты, что-то даже получается, но скудно.
Меня прерывает усилившаяся музыка внутри паба. Кто-то открыл дверь, и тут же закрыл. Оборачиваюсь и вижу того, кого мне не хватало для еще большего ухудшения этого дня: старый добрый кобель.
— Вика? — Саша немного удивлен и смотрит, не понимая, что я здесь делаю. Я тоже не понимаю, он-то, что здесь забыл? — Привет, ты чего… мокрая?
Молчу. Что мне сказать? Только к рукам и груди приливает кровь: недовольство и злоба начинают овладевать мною. Я обещала Нику, что не буду выходить, но я не могу не выйти, потому что не хочу сейчас быть здесь с ним. Еще один человек, которому поверила. Пускай, на мгновение, но поверила.
Нахмурив брови, выбегаю через тот же черный выход. Дождь успел усилиться. Иду в неизвестном направлении, лишь бы идти. Но на первом же повороте меня догоняет Саша и утягивает за собой под крышу.
— Отвали от меня, — Я выдергиваю руку, осматривая парня, который успел немного намокнуть.
— Что происходит? — Он морщит лоб. На мою новую попытку сбежать ставит руки по обе стороны от меня на стену. — Вика, что не так?
— Уйди, пожалуйста, — на любые мои настойчивые просьбы ноль реакции от Саши. Он лишь приподнимает брови и слегка наклоняет голову вбок от ожидания. Недовольно скрещиваю руки на груди.
— Ты не отвечаешь на сообщения. Сейчас я тебе звонил, у тебя недоступен. Сбегаешь. На что ты злишься?
— Вообще-то я тебе отвечала, неблагодарный, — отвожу взгляд.
— Да, одно слово за все дни, — с него хватит и этого.
— Что с вами, кобелями, разговаривать? — бурчу под нос, но он походу услышал. Поворачивает мою голову к себе за подбородок.
— Не понял.
— Твои проблемы, — грубо убираю его руку и продолжаю свой путь под проливным дождем.
— Что с тобой? — Саша идет за мной.
— Что со мной? — резко поворачиваюсь к нему, останавливаясь. Он тоже застывает на месте, делая ко мне очень осторожные шаги. — Что с тобой?! Ты не пробовал этот вопрос задать? Я не желаю общаться с двуличным человеком. О каком нормальном общении может идти речь, если ты видишь в девушках лишь объект для секса. Если тебе хочется потрахаться, то не надо притворяться милым со мной, потому что это бесполезно!
— И это я-то в одну сторону все свожу? — Его ноздри расширяются, брови от недовольства сводятся к переносице. — Сколько можно называть меня бабником?
— О, это не я сейчас сказала, ты сам подтвердил мои слова.
— С чего ты вдруг так вспылила? Сколько можно возвращаться к одному и тому же?
— Да потому что я знаю, чем ты занимался в это воскресенье! — Нервный смешок со стороны Саши.
— Ничего не понимаю. Если ты знаешь, то, как это относится?
— Как относится? У тебя совсем голова не работает?
— Ну так объясни, раз ты тут самая умная!
— Не собираюсь я тут о твоих похождениях распинаться! Мне абсолютно неинтересна тема о том, где и с кем ты трахался.
— Чего? В воскресенье?
— Ты уже даже не помнишь, когда это происходит, настолько тебе плевать.
