Сару допрашивали раньше, чем Марию, в одну из пятниц марта, месяца через полтора после ареста. Сара призналась, что она католичка, преданная апостольской римской церкви. Сопровождала на корабль отца по его настоянию, а также потому, что он слишком стар и она не могла его отпустить одного. Сара заявила, что отец много раз ругал ее за то, что она готовит на сале, хотя он хотел есть пищу только с оливковым маслом, говорил, от всего остального у него болит желудок. Но она высказала лишь половину претензий к отцу. Сара знала, что есть еще много других подробностей, которые могли бы заинтересовать инквизиторов гораздо больше, но решила их утаить. Хотя отец никогда не принимал всерьез явленные ей Господом видения и часто наказывал ее, она помнила, что обязана ему жизнью. Инквизиторы остались удовлетворены допросом и не применили пыток. Однако Сара была совсем не уверена, что когда ее поведут на следующий допрос, то она снова их избежит. Особенно засомневалась она, увидев, что сделали с Марией. При одной мысли о пытках ее охватывал смертельный ужас и сердце начинало колотиться еще сильнее, чем после экстатических обмороков. Она боялась боли. Изувеченные руки Марии казались ей устрашающим отражением ее собственных рук. Много ночей подряд, убаюкав девушку и лежа на сыром вонючем матрасе, она пыталась подыскать слова, которые помогли бы ей защитить себя, но при этом никого не обвинить. Она знала, что под пыткой скажет все, что пожелают инквизиторы, и способна будет даже очернить Марию, к которой уже питала чувство, прежде неведомое ей самой, – она не помнила, чтобы кого-нибудь так любила.
Сара Благоуханная лишилась матери при рождении. Ее отец, у которого было еще двое сыновей, решил, что кормилицы и служанки хватит, чтобы вырастить детей, и больше не женился. Сара росла в обществе мужчин. Кормилица-христианка была единственной, кто обходился с ней ласково. Она же передала ей свою веру и научила множеству молитв и пламенных призывов. Первое видение было Саре в четыре года: она увидела, как Дева Мария, точно такая, как в алтаре Богоматери Скорбящей из церкви Святой Евлалии, пронзенная в сердце множеством стрел и ножей и с грудью, залитой кровью, подходит к ней и кладет ее ручку себе на рану. Кормилица уверила ее, что это ей приснилось, что такие видения бывают только у святых, а их совсем немного, уж Сара-то, во всяком случае, точно не святая: ее не слушается, дерется с братом и говорит неправду. Однако видения не прекращались. Чем больше Сару ругали, тем больше ангелов небесных и серафимов сопровождали Деву Марию. Они порхали вокруг Нее, словно горлицы, и опускались к Ее ногам, Она же никогда не ступала на землю и парила в воздухе, покуда длилось видение.
Сара за несколько минут до явления знала, что оно обязательно будет, потому что, где бы она ни находилась – у себя в комнате, посреди улицы или в церкви, – оно предвещалось целым букетом неожиданных запахов, непохожих раз от разу, однако всегда приятных. Сара к тому же обычно вслух оповещала о своей способности чуять запахи, которой наградил ее Господь, поскольку никто вокруг нее не был способен уловить аромат цветов апельсина, благовоние ладана, дух мяты, майорана или свежего базилика, сладкое благоухание лилий и жасмина. Она перечисляла все, что обоняла, и уверяла, что запахи такие сильные, как будто цветы только что распустились. Это было своего рода предвестием экстаза. Сара закатывала глаза и ждала, когда начнется видение. Вскоре ей дали прозвище – Благоуханная. Это ее нисколько не смущало. Наоборот, прозвище ей нравилось, ей казалось, что оно придает ей важности, отличает от всех остальных женщин Сежеля, известных своими фамильными прозваниями, доставшимися от предков. Она же получила его сама, если и не за свои собственные достоинства, то за те, которые ниспослал ей Господь через видения, молва о которых вскоре дошла и до служителей святой инквизиции. Те послали за Сарой. Однако инквизитор, к которому она попала, понял, что девушка не в себе, решил не обращать внимания на ее видения и отпустил ее, как следует отчитав, чтобы никто не обвинил его в попустительстве. Позднее Кабесон и Сеспедес приказал все же завести на нее дело. Однако Саре Благоуханной тогда повезло: сей инквизитор, проявлявший повышенный интерес к делам женщин и собравший о них массу документов, продержался недолго. Его преемника Фермозино, занятого делами гораздо более важными, они особо не интересовали. Но теперь, когда Сара попала в Черный Дом, ее случай приобрел иное, гораздо большее значение в связи побегом тайных иудеев.
