Узнав тайну своего рождения, Бланка Мария Пирес на долгое время лишилась покоя и безмятежности, необходимых, чтобы принять прошлое и твердо посмотреть в будущее. Закрывшись от всего мира в своих покоях в старом лиссабонском доме, пустом и огромном, она каялась и постилась – отчасти, чтобы вымолить спасение души той, кого еще совсем недавно считала своей приемной матерью, а отчасти, чтобы замолить грех своего отвратительного зачатия и перед Яхве, и перед Богом Отцом. У нее было более чем достаточно свободного времени, и она то и дело вспоминала свое детство, когда ее, сироту, приютила великодушная донна Грасия Пирес. В день ее пятнадцатилетия Сеньора подарила ей то, о чем она не смела и мечтать: свою родословную. С этого мгновения девочка, которую младенцем подбросили на порог дома донны Грасии одним морозным декабрьским утром, правда, тщательно завернутой в пеленки голландского полотна, превратилась в приемную дочь одной из самых богатых женщин Лиссабона. Долгими бессонными ночами она перебирала в памяти события того времени, когда, после продолжительного пребывания в Антверпене, появился старший сын Сеньоры и поселился в ее доме. Теперь Бланка Мария поняла наконец многое из того, что раньше было недоступно ее разумению. Например, почему ее приемная мать всеми силами старалась отдалить ее от своего сына, в которого девушка влюбилась, надеясь, что Сеньора обрадуется этому, ведь она всегда уверяла, что любит ее как родную дочь. Но донна Грасия поначалу попыталась выбить эту глупость из головы Бланки Марии, а затем просто запретила ей видеться с возлюбленным. Сеньора говорила, что делает это ради ее же собственного блага. Она так любила девочку, что не могла допустить, чтобы она вышла замуж за мужчину, который вел совершенно развратную жизнь (хоть он и ее сын, скрывать больше она этого от Бланки Марии не может!) и наводнил бастардами детские приюты половины Европы. Такими бастардами, как, например, Жоао-Жозеф Перес. Каково его происхождение, вдова Сампол предпочитала теперь не выяснять, боясь, как бы знание тайны не обернулось, как в прошлый раз, ужасным запретом. Этот юноша нравился ей. Рядом с ним она чувствовала себя в безопасности, как будто одно присутствие Жоао освобождало ее от всех страхов. Однако, в противовес тому, что случилось в молодости, нынче она строго следила, чтобы никакое неуместное и неукротимое чувство не повлияло на ее характер или на принятое ею решение. Она взяла Переса в секретари и стала ему доверять во всем, однажды даже поручив ему отомстить подлому капитану Гарцу.
Бланка Мария была старше Жоао на семнадцать лет. Веская причина для препятствия в определенных отношениях. К тому же донна Грасия Нази, которая была старше своего кузена на пять лет, так и не ответила ему взаимностью, несмотря на многократные доказательства любви с его стороны. Однако, если даже, как предполагала Бланка Мария, Жоао Перес оказался бы на самом деле сыном ее брата, он не стал бы ей ближе, чем теперь: ведь он уже значил для нее гораздо больше, чем племянник. Бланка Мария категорически не хотела ничего знать об их родстве. Она запретила юноше даже упоминать о своем отце – с которым, впрочем, он почти не поддерживал отношений, – дабы не оказаться с ним, по ужасному стечению обстоятельств, одной крови. Поступая так, Бланка Мария Пирес всего лишь выполняла еще одну предсмертную волю своей матери: никогда не общаться с Жозефом, исчезнуть навсегда из его жизни, не делиться с ним своей тайной, чтобы запретом не разжечь еще пуще его желания.
Как и Грасия Нази, которая стала для нее во всем примером, Бланка Мария, уподобившись Деворе, Юдифи и Есфири и исполнившись мужества, настойчиво ходила из дома в дом, из дворца во дворец и собирала пожертвования, дабы помочь евреям на Майорке. Никто не мог устоять перед проникновенными интонациями ее тихого голоса. Этим поступком, который некоторые считали не вполне подобающим для дамы такого ранга, Мария Пирес желала продемонстрировать смирение и, благодаря смирению, получить благосклонность Яхве. Затем она написала Себастья Палоу и отправила письмо с нарочным, который отправлялся в Валенсию. Там уже без труда можно было найти надежного человека, который доставил бы его на Майорку. Чтобы помощь дошла вовремя, необходимо было срочно выяснить нынешнее положение узников. Кабальеро не замедлил послать ответ, пользуясь тем, что одна шебека как раз отплывала в порт Медисеу. Узникам грозит крайняя опасность, если только вдруг не случится какого-нибудь чуда, на что трудно надеяться. Палоу боялся, что их ждет самое худшее – костер.
