Именно из этого письма вдова Сампол узнала, что наместник короля смещен, задолго до того, как это стало известно членам совета. Вильяреал так и не встретился с Родригесом Фермозино. Он лишь увиделся с Жауме Масом, алькальдом, которому вручил крупную сумму. Тот, желая ознакомить Вильяреала с тюрьмой, не придумал ничего лучше, чем свести его с Хромоножкой, что, впрочем, пришлось эмиссару весьма по вкусу. Добиться помощи от наместника короля у него, правда, не получилось, ибо маркиз как раз находился в Мадриде, а вот с Себастья Палоу он пообщался вволю. Тот решительно отсоветовал Вильяреалу применять силу для спасения заключенных. Штурм застенков инквизиции, доверенный банде разбойников, – а кто еще согласится взяться за это рискованное дело? – вряд ли мог увенчаться успехом. Этим негодяям и подонкам доверять было опасно, а тем более заплатив заранее. К тому же сей сброд питал такую неистребимую ненависть к евреям, что перед штурмом наверняка объявился бы кто-нибудь раскаявшийся и всех предал бы. Нет, надо было действовать иначе, не связываться с вооруженными людьми, но стараться договориться мирно, подкрепляя переговоры деньгами.
Бланка Мария Пирес дала прочитать письмо кабальеро своему другу Агило. Прежде чем это сделать, она долго колебалась и размышляла, повергнут ли Пере Онофре дурные новости в еще более тяжелое состояние или, напротив, встряхнут и заставят действовать. Агило лишь заплакал, как дитя, и в слезах вновь погрузился в свой сумеречный мир. Вдове Сампол в который раз пришлось самой взяться за мужское дело. Она попросила аудиенции у властей общины, чтобы поставить их в известность о провале миссии Вильяреала. Она настойчиво просила совет поскорее предпринять что-либо. Вела переговоры с казначеями о том, какую новую стратегию применить, чтобы помочь майоркцам. Бланка Мария Пирес рассматривала разные возможности, взвешивала все за и против и наконец, видя, как медленно продвигается дело, приняла решение не ждать больше ни дня и действовать в одиночку. В этой трудной ситуации она, как всегда, пожалела, что не родилась мужчиной, но тут же раскаялась и вновь возгордилась тем, что она женщина. Ей скорее хотелось бы ненадолго превратиться в мужчину, чтобы легче было решить это непростое дело. Временами она воображала себя переодетой в рыцаря, наподобие тех отважных защитников чести, о которых она в молодости читала в многочисленных романах. Вот она встречается с инквизитором и, не дрогнув, добивается освобождения своих друзей… Однако в Сьютат ее слишком хорошо знали, чтобы она могла решиться на подобную авантюру. Она рисковала бы не меньше, а то и больше, чем Пере Онофре, потому как ничто не доставило бы такой радости инквизиторам, как схватить и тех, кто, пребывая на свободной земле, организовал побег на шебеке. К тому же Бланка Мария Пирес в свое время сбежала с Майорки без необходимого пропуска, хотя и под негласной защитой наместника короля. Но теперь у нее покровителей на Майорке не было. Маркиз, как объяснил ей Себастья, попал в немилость у короля из-за интриг против курии и святой инквизиции. Нет, она решительно не могла поехать в Сьютат. Более того, сейчас как никогда прежде возможность вернуться на остров казалась ей совершенно неосуществимой. Ей нужен был надежный человек, на которого не упало бы и тени подозрения и которого ни при каких условиях не могли упечь в тюрьму. И вместе с тем – способный рисковать жизнью ради благородного дела, достаточно прозорливый, чтобы распознать слабости инквизиторов и смело вести переговоры с ними. Она вспомнила о Самуэле Абраиме, торговце из Табарки, с которым Пере Онофре всегда предпочитал вести дела, называя его своим благодетелем. Еврей Абраим не принял христианства, поскольку не был крещен, и это гарантировало ему жизнь. Его не могли посадить в тюрьму, поскольку инквизиция преследовала лишь лжехристиан или еретиков. Самуэл несколько раз бывал в Порто Пи, неплохо ориентировался в Сьютат де Майорка и знал, каковы по характеру обитатели этого города. Себастья Палоу к тому же окажет ему помощь. Однако Абраим испугался. Ему недоставало мужества предпринять столь далекое путешествие ради дела, которое он считал начисто проигранным. Он был уже стар и устал от жизни. Ему было жаль расстраивать вдову, ведь он очень любил Агило и горячо ему сочувствовал. К тому же Абраиму было лестно, что сеньора Пирес первым предложила выполнить эту миссию ему, а не кому-либо из этих подозрительных раввинов, которые вечно кружились вокруг нее, как мухи, слетающиеся на мед, намереваясь выпросить денег в обмен на успокоение ее души.
И тогда Бланка Мария Пирес решила послать за Жоао Пересом, уехавшим по ее же делам в Венецию, чтобы спросить, не согласится ли он, несмотря на возможную опасность, отправиться в Сьютат с первым попутным судном.
