Все друзья отговаривали Пере Онофре от поездки. При том, как складывались события, он был не самой подходящей кандидатурой для того, чтобы подкупить инквизиторов и получить в обмен если не свободу, то, по крайней мере, жизнь узников. Конечно, теперь инквизиторам уже было известно, что судно для побега зафрахтовали в порту Медисеу. Известно им было и кто за это отвечал. Однако Агило, едва узнав страшную новость, решил во что бы то ни стало ехать на Майорку. Ничто не могло его разубедить: ни слезы жены, называвшей его самоубийцей, ни мольбы Бланки Марии Пирес, уверявшей, что он сошел с ума и смертельно рискует жизнью… Члены совета, в который входили и оба шурина Пере Онофре, говорили, что, раз траты на переезд оплатила община, они обязаны были проследить, чтобы деньги не пропали, а Агило представлял собой слишком легкую добычу для инквизиции. Трое казначеев общины, которые переназначались ежегодно и обязаны были следить за расходами на общие нужды, тоже воспротивились отправке Агило. Треть общих сборов, заимствованная из суммы для оплаты налогов с общины, уже была пожертвована на подкуп экипажа и аренду «Эола». Теперь, когда с трудом вернулась половина этих денег, казначеи никоим образом не хотели вновь рисковать ими. В конце концов Пере Онофре не оставалось ничего иного, как покориться и пойти на следующее условие. Он возьмется доставить деньги в Барселону, а там один надежный человек, ближайший родственник семейства Вильяреал – одного из самых влиятельных среди тайных иудеев Ливорно, – отправится по морю на Майорку, чтобы сделать все возможное для спасения заточенных в тюрьму братьев. Однако путешествие Пере Онофре, который лишь отчасти заглушил в себе чувство вины, но так и не избавился от угрызений совести, закончилось полным провалом. Он не доехал и до первой почтовой станции. Кобыла, предоставленная сеньорой Пирес и приученная к другому седоку, занервничала, а быть может, оказалась слишком резвой для такого неумелого наездника, как майоркский торговец. Молния сыграла с ним злую шутку. На одном из поворотов, испугавшись грохота встречной кареты, она понесла. Всадник не сумел с ней совладать. Кобыла помчалась вскачь по полям. Агило выпал из седла, да так неудачно, что лошадь протащила его некоторое время по земле. Покрытый ссадинами и синяками, сломав ногу и два ребра, Пере Онофре вернулся в Ливорно лишь две недели спустя, когда лечивший его врач разрешил ему ехать. Он дал больному собственного кучера с экипажем. Членам совета ничего не оставалось, как сокрушаться по поводу случившегося несчастья и последовавшей из-за него задержки в исполнении задуманной миссии. Агило вернул им деньги сполна. Расходы, вызванные несчастным случаем, он оплатил из своего кармана.
