– Извольте объяснить, кто вы и как попали ко мне в каюту! – воскликнул Агило, но не получил ответа. – Вы, случайно, не рыба? – спросил он снова, пытаясь в темноте стащить с себя веревки и отыскать на ощупь фонарь, свисавший с потолка. Покуда он поднимался, ему припомнился некий человек, которого он видел когда-то в генуэзском порту. Тот спасся при кораблекрушении и проплавал больше двух месяцев, отдавшись на волю волн и питаясь исключительно рыбой. Когда его наконец спасли рыбаки, поймав в свои сети, он уже перестал говорить и мог издавать лишь стоны. Однако этот случай не шел ни в какое сравнение с тем, что приключилось в Катании, на Сицилии, и о чем он слышал много раз и любил сам рассказывать в подходящем обществе. Все рассказчики сходились на том, что с самого детства человек, прозванный Рыбой Колау, выказывал такую любовь к морю, что не проходило и дня, чтобы он не исчезал в его волнах на долгие часы. Когда же что-либо препятствовало его любимому занятию, он становился до того грустным, что, казалось, вот-вот умрет. Когда мальчик вырос, его пристрастие к морю не утихло, но, наоборот, проявилось еще сильнее. Он уверял всех, кто готов был его слушать, что море гораздо прекраснее земли и что среди водорослей встречаются столь дивные места, каких не найдешь ни на одном лугу. Он был настолько ловким пловцом, что его не пугали ни буря, ни волны величиной с колокольню, они исчезал в них далеко-далеко и, бывало, не возвращался на берег два или даже три дня.
Вспоминая эту историю и продолжая тщетно искать светильник, Агило услышал, как к его каюте кто-то подошел. Раздался стук в дверь.
– Откройте, сеньор, – донесся молодой голос. – Я – Арнау Мулет, матрос. Я не сделаю вам ничего плохого…
– Смею надеяться, – отозвался Пере Онофре, отпирая. – Что тебе нужно? – поинтересовался он, радуясь, что юноша держит в руках светильник. – Дай-ка я посвечу, чтобы найти свой фонарь. Из-за этой бури все полетело вверх дном. Знаешь, чем я занимался только что? Пытался определить, где именно раздаются стоны, которые я все время слышу. Это случайно не ты стонал у меня за дверью?
– Нет, не я, сеньор, но я, кажется, знаю, кто это. Я и пришел, чтобы вызволить несчастного, едущего в одном из ваших баулов.
– Ну, это уж слишком! Я буду жаловаться капитану!
– Ваша воля, сеньор, но капитан знает об этом. Мы не думали, что начнется буря. Мне было приказано освободить этого человека, как только мы обогнем Белый Мыс, а капитан при этом должен был принести вам свои извинения и вручить вот эту бумагу, – и матрос вытащил из-за пазухи сложенный пополам и скрепленный печатью листок. – Это вам, сеньор. Ну, если ты стонал, значит, жив, – обратился юноша к тому, кто скрывался в бауле. – Сейчас я тебя открою. Тебе должно быть там тесновато, братишка.
– Хотелось бы мне знать, кому я имел честь оказать гостеприимство, – заметил Пере Онофре, взламывая печать и узнавая подчерк Консула.
– Сию минуту узнаете, сеньор. Но заранее ясно: этот человек тайком бежал с Майорки.
