Здесь мне кажется уместным обратиться опять к размышлениям Юрия Гаврюченкова, посвятившего сказке Алексея Толстого свой труд «Буратино – миф ХХ века».
Автор в этой работе вспоминает о том, как в романе братьев Стругацких «Отягощённые злом, или Сорок лет спустя» рассказывают исторический анекдот о просмотре Отцом всех народов эпохальной киноленты «Незабываемый 1919-й»:
«И когда фильм окончился, товарищ Сталин с трудом поднялся и, ни на кого не глядя, произнёс с напором: “нэ так всо это было, савсэм нэ так”».
И здесь Гаврюченков утверждает, что «те же самые слова Иосиф Виссарионович мог бы сказать, просмотрев фильм «Золотой ключик, или Приключения Буратино», популярную в годы кровавых репрессий детскую сказку, написанную придворным литератором… И в ней действительно «нэ так всо было», как мы привыкли думать, наивно глядя в голубой экран».
Всё дело в том, что какую бы вариацию нам не предложил экран, театр, художник или любой другой создатель произведения на тему Буратино и Золотого ключа, (да и на всякую другую тему), всегда будет «нэ так», потому что каждый видит и понимает свою картину событий так, как он может видеть и понимать, будь то реальное событие или фантазия художника-творца.
Гаврюченков называет толстовскую сказку «Пиноккио для диктатуры пролетариата» и обращает особенное внимание на предисловие, которое Толстой написал к своей сказочной повести:
«Когда я был маленький, – лукаво сообщал автор, – читал одну книжку: она называлась «Пиноккио, или Похождения деревянной куклы» («деревянная кукла» по-итальянски «буратино»). Я часто рассказывал моим товарищам занимательные приключения Буратино. Но так как книжка потерялась, то рассказывал каждый раз по-разному, выдумывая такие похождения, которых в книге совсем и не было. Теперь через много-много лет я припомнил моего старого друга Буратино и надумал рассказать вам, девочки и мальчики, необычайную историю про этого деревянного человечка».
Предисловие как предисловие, “очччень даже симпатичное”, но вот что так смущает некоторых читателей, и что объясняет нам Ю. Гаврюченков:
«Никаких сомнений в том, что Алексей Толстой её в детстве читал и по-всякому пересказывал товарищам, не возникает – он родился талантливым. Однако упомянуть Коллоди, у которого содрал большинство персонажей и основные ходы, советский классик просто не счёл нужным, хотя изложил он историю деревянного человечка значительно лучше итальянца, сделав сказку увлекательной и доброй. Искромётный юмор талантливого писателя позволил ему провести множество аналогий, понятных только отечественному читателю той эпохи».
Совершенно верно замечено, потому что многие наши люди долгие годы даже не знали о существовании первоисточника – сказки Карло Коллоди «Приключения Пиноккио» и никогда бы не было на свете «Приключений Буратино» если бы не было Пиноккио. Правда Алексей Николаевич сохранил в своей сказке имя создателя Буратино, назвав его Карло.
И нужно сказать, что каждая сказка, итальянская и русская хороши по-своему, каждая несет свой заряд искрометных идей и великий Дисней все-таки сделал свой фильм не по сказке Алексея Толстого, а по первоисточнику Карло Коллоди.
Если Мирон Петровский увидел в образе арлекина Пьеро – А. Блока, то Юрий Гаврюченков обнаружил в нем блестящую пародию на Вертинского с его тоскливыми стихами, но в Карабасе Барабасе все единогласно узнают Мейерхольда, славившегося своим деспотичным характером. Анализируя Пиноккио, Гаврюченков замечает: «Любопытно, что тосканские современники Карло Лоренцини по-своему радовались, когда сквозь описание мытарств Пиноккио проглядывал «Ад» Данте Алигьери (например, встреча с тенью Сверчка, ставшей наставником, подобно тени Вергилия)…» Вспомним эту сцену:
– Кто ты такой? – спросил Пиноккио.
– Я тень Говорящего Сверчка, – ответило маленькое создание беззвучным голоском, доносившимся словно с того света.
Библейские мотивы, которые не усмотрит разве что только совсем глухой и слепой читатель, конечно же, никак не спрячешь ни в итальянской, ни в русской сказках, так как сын плотника Иосифа (Джепетто) злодейски повешенный на древе, испытывал жуткие мучения, итальянцы никогда даже не сомневались в аналогичности этого образа с Христом. И автор статьи «Буратино – миф ХХ века» справедливо называет Пиноккио-Буратино сказкой на все времена.
Идея богоизбранности главного персонажа проступает в отдельных сценах сказки о Буратино, впрочем, как и о Пиноккио у Коллоди; и того и другого сразу же узнают в театре куклы и принимают восторженно, хотя видят впервые. Словом, действительно сказка получилась на все времена.
А вот какой случай произошел в российском городе Таганроге, в связи Деревянным Человечком и анекдотом о нем, говорящим о богоизбранности главного героя, который уж очень не понравился почему-то местному священнику православной церкви. Вот что написала «Таганрогская Правда»:
