И вот на этой волне появился удивительный фильм Л. Нечаева «Приключения Буратино», без всяких философствований, подтекстов, без всяких нравоучений, без дессидентских намеков. Благодаря этому вышла в свет просто веселая, развлекательная праздничная и к тому же еще музыкальная комедию для детей и взрослых и в нее влюбились сразу все, она стала отдушиной, свежей струей в застойно-болотном советском мире.
А ассоциации, аллюзии родились сами собой, естественным образом. Л. Нечаев взял на себя ответственность и смелость воспроизвести на экране такое собственное самостоятельное чудо, положив в основу сказку А. Толстого.
Режиссер как и толстовский Буратино оказался безыдейно-оптимистическим героем. В одном из интервью сам Нечаев признается, что он был тогда аполитичен, как его Буратино, вся политическая жизнь ему была «до фени», а время на самом деле было «хорошее, веселое».
Яркий кукольный мир, фонтанирующее веселье сразили и детей и взрослых, которые были искренне благодарны режиссеру и творческой группе за создание такого кино. Л. Нечаев вспоминает: «Когда появилась картина, было такое огромное количество писем от людей взрослых. Бригады писали, трудовые коллективы. Что вот теперь они будут жить и работать прекрасно оттого, что у нас есть такое кино».
В противовес официозу, ложному патриотизму, идеологическому промыванию мозгов, глупости, у населения СССР появилась острая необходимость защитить свой частный внутренний мир от всей этой советской утопии, появилось естественное стремление к частному удовольствию, к веселому семейному досугу, к жизненному благополучию, ко всему интересному и свежему.
По словам режиссера, неслучайно у «Приключений Буратино» был телевизионный формат, а сам фильм был предназначен для семейного просмотра – зрители благодарили в письмах также за то, что теперь они стали смотреть телевизор вместе, всей семьей.
Нечаев признался, что финал фильма, где дети в зале радостно аплодируют самим себе, пляшущим на сцене, символизировало рождение новых типов зрелища и зрителя, являющих собой зрелища-удовольствия, замыкающихся сами на себе, и предназначенного для зрителя пассивного и самодостаточного. В то время это было новым явлением в официозной советской культуре
Режиссер вспоминал, что идея этого финала пришла к нему как озарение, и сцена была доснята уже в Останкино. Он усмотрел в этой финальной сцене пророчество о «начале конца» советского кино, в котором любой развлекательный элемент дополнялся воспитательным, назидательным, грузился надоевшей всем идеологической составной. И, соответственно, о «начале конца» советского общества, которое стало трансформироваться в «общество спектакля», в чем была огромная естественная потребность. Словом фильм Л. Нечаева появился вовремя и кстати.
Сейчас даже трудно себе представить такую ситуацию, что худсоветом киностудии «Беларусь-фильм» картина не была принята к прокату, так как формат киноленты – телевизионный, семейный, музыкальный, развлекательный – был для советского кино непривычным, новым, и на всякий случай решили не рисковать, по принципу «как бы чего не вышло».
«Безобразная картина! Ее нельзя показывать детям» – такой вердикт вынесла приемная комиссия «Беларусь-фильма», а критики были вне себя от возмущения: «Безобразная картина! Ужас! Как это может быть – кот без хвоста, лиса в платье, Буратино издевается над пожилым человеком (это Карабас-Барабас). Фильм выпустили на экраны только потому, что был конец года и невыполнение плана грозило лишением премий. А решение о выпуске картины было принято в Москве. Выйдя на экраны, комедия приобрела всесоюзное признание и успех, мало кто ожидал такого триумфа и всенародной любви.
Критик Валерия Словиковская17, например, пишет, что фильм вызывает у нее восторг и она считает, что все занятые в картине артисты, а с ними и режиссер Нечаев, и оператор Елхов, и композитор Рыбников работают в приподнятом настроении, то и дело перерастающем в сильное возбуждение.
По всей вероятности, не находясь в таком творческом состоянии, они не смогли бы сделать такую увлекательную комедию. Пытаясь найти причину такого прекрасного преображения сказки на экране, Словиковская утверждает, что всё это происходит «из-за обилия театральных фетишей, которые сгрудились здесь, как черепки на раскопках Помпеи. Тут и персонажи балагана и комедии дель арте: арлекины, пьеро и коломбины; и бродячие артисты, и лягушачий кордебалет, сверчок со скрипкой в лапках, кувшинки величиной с арбуз, ромашки размером с солнце, куклы с голубыми волосами, манжеты и кружева, шляпы с подсолнух, бороды и шевелюры, и повсюду театр – в каждой сцене и за каждой дверцей.»
Она восхищена, что в том далеком 1975 году, взявшись за это дело «серьезный» режиссер» сотворил такое чудо. Но сказочнику, волшебнику это в самый раз, это их стихия. И получилась настоящая “золотая лихорадка на раскопках серебряного века».
Но есть еще что-то особо привлекательное в этой сказке…
